— Вперед через улицу. Здесь нас зажмут.
Поднимаюсь на ноги и зигзагом бегу за Воякой. Его движения плавны и отточены. Именно здесь он в родной стихии. Его АК короткими очередями снимает противников. Рука, скользнув к подсумку, снимает гранату и точно метает ее в оконный проем. Пламя взрыва, выхлестнувшее из разбитого проема выносит оплавленный шлем. Бегу вперед, хаотически сворачивая в стороны. Вдруг что-то сильно толкает в спину. Упав на землю, переворачиваюсь и стреляю в ответ. Противник проворно ныряет за укрытие. Рядом от мощного удара вылетает дверь и показывается монолитовец в экзоскелете, вооруженный крупнокалиберным пулеметом. Я на открытой местности. Все остальные успели пересечь улицу и скрыться за укрытиями. Толстое рыло пулемета медленно движется в мою сторону. Я стреляю, но пули лишь выбивают штукатурку слева от противника. Пустая обойма. Тянусь за новой, понимая, что уже не успеваю. Вдруг противник оседает. Пулемет выпадает из мгновенно ослабевших рук. Заряжаю обойму и стреляю в человека, стремительно несущегося на меня. Он, молнией уходит из под выстрелов и, постучав себя по шлему, снимает монолитовца, появившегося на крыше. Не чувствуя никакого раскаяния поднимаюсь на ноги. Пули стучат по асфальту, оставляя глубокие рваные раны в его сером теле. Слышу голос Вояки.
— Эти — наши.
Не понимая, кто такие наши, смотрю на шесть фигур, уверенно идущих со стороны входа. Две из них, остаются на дальних позициях приникая к окулярам снайперских орудий. Сухо щелкает «Винторез» одного из снайперов и звонко бьет ОЦ-44. Массированный огонь четырех стволов выдвинувшихся вперед, шутя сметает со своего пути членов группировки «Монолит». Весь осмотр занимает секунды, сместившись вправо, ловлю в прицел мелькнувший силуэт. Вновь стреляю…
Такое ощущение, что этот парнишка всерьез вознамерился пришить меня. Вновь стучу по шлему. Он удивленно разводит руками. Вот руку даю на отсечение, что улыбается! За его спиной поднимает оружие монолитовец. Стреляю навскидку. Мой старый добрый АК — 74 выплевывает свинцовый подарок. Падающее тело противника — подтверждение моей правоты. Смотрю на черное жерло винтовки в руках парня, в экзоскелете и понимаю, что уклониться не успеваю. Дуло расцветает огненным цветком. Я недоверчиво смотрю на парня напротив. Промахнуться с такого расстояния невозможно. Он закидывает винтовку за спину и тянет из ножен два клинка. Быстро развернувшись устремляется к последнему дому, где видно сопротивление «Монолита». Обернувшись назад, смотрю на мертвое тело фанатика. Вытаскиваю свои ножи и устремляюсь за сталкером.
Я нырнула за стену. Пули гулко загрохотали, выбивая огромные дыры в кирпичной кладке. Часовщик, замерший рядом, схватился за бок. Вновь зазвучал слитный залп четырех автоматов пришедших нам на помощь. Осторожно выглянув, увидела Эхо, зигзагом несущегося к дому, в котором засели монолитовцы. За ним, след в след бежал сталкер в более легком экзоскелете, раскрашенном в желтые цвета военных сталкеров. В его руках, обратным хватом покоились ножи. Точь в точь так же как и у Эхо. Сталкер, в желтом экзоскелете, кошкой запрыгнул в окно на первом этаже. Эхо, не проявляя чудеса ловкости, саданул тяжелым ботинком в дверь подъезда, срывая ее с петель. За ним скользнули две фигуры, вооруженные штурмовыми винтовками. Но меня насторожило не это. На тех сталкерах были разные нашивки. Один из них принадлежал к Свободе, а другой к Долгу…
Я выстрелил и еще один псих ушел из этой жизни. Не знаю, что их делает такими, но я готов убивать их пачками. Мазнув рукой двум сталкерам, оставшимся на «подстраховке», подозвал их к себе.
— 4,2 — показал я им частоту нашей рации. Кивнув, они переключились. Спустя мгновение я услышал их голоса
— Привет Вояка!
Устало облокотившись о старую лавочку, неизвестно каким чудом сохранившуюся в этом водовороте ответил
— Привет друзья. Как давно я вас не слышал…
Пыль встав на ноги, потянулся. Теперь их помощь не очень нужна. Он с любовью погладил свой «винторез» и обернулся к Чайке. Та разочарованно вытирала свою «ОЦ-44». На моем счету было семеро.