Запрыгнув в окно, походя ударил монолитовца, направившего винтовку, в оконный проем. Бездыханное тело отлетело далеко к стене. Выскочив в коридор, ушел от выстрела в голову. Перекатился под ноги стрелявшему и замахнулся. Но противник упал. Из-за его спины появился сталкер. Его ножи были обагрены в крови. Стукнув два раза по шлему он показал вправо. Согласно кивнув я улыбнулся и крепче сжал клинки. Пригибаясь к земле мы пошли вперед. С удивлением смотрел на парня. Он двигался плавно и равномерно. Он напоминал мне — самого себя. Из двери впереди выскочил автоматчик. Пули свистели по коридору…
Мое нежданный напарник припал к земле. Подобно дикой кошке, он из этого положения прыгнул на стену, и мгновенно оттолкнувшись от нее, обрушился на противника. Отбив предплечьем ствол оружия мгновенно вонзил клинок под мышку противника. Резко развернувшись на пятках, бросил тело под ноги двум монолитовцам, появившимся из того же проема. Я достал пистолет и сделал два быстрых выстрела. Уже три тела замерло на полу. В ответ на недоуменный взгляд своего «напарника» пожал плечами.
Мы с Консервой последовали за Барсом и сталкером. Винтовка нервно подрагивала в руках. На лестнице появилась фигура. Ее тотчас же отбросило две пули. Одна моя, вторая Консервы. Мы уверенно двинулись вверх. Под ногами было скользко от крови. Ребята впереди нас славно поработали. Бездыханные тела валялись в самых разнообразных положениях. Мы шли вверх. Спрятавшись за косяком, выглянул в коридор. Жестом показал Консерве посмотреть. А смотреть было на что. Хаотическое передвижение двух воинов. Таких похожих. Казалось, они танцуют свой танец. Но танец этот не нес добра «монолиту». Вот Барс подсечкой сбивает с ног противника. Еще не успевшее упасть тело пронзают ножи сталкера. Продолжая движение, он кувыркается вперед, ногой сбивая нацеленное на Барса оружие. Тот же из положения сидя кидается вперед, разбрасывая руки в стороны. Клинки, скользнув под шлемы, заставляют еще двух противников уйти из этой жизни. Вот сталкер, поднявшись на ноги, наносит мощный удар в колено противника. Его нога, пройдя сквозь хлипкую «телесную преграду» обратным махом бьет противника в грудь, заставив того упасть прямо на клинки Барса. Тот, высоко подпрыгнув, коленом проминает грудную клетку противника. Броник не спасает от чудовищного удара. Искореженное тело медленно сползает по стене. Сталкер падает на колено. Неизвестно откуда взявшийся пистолет выплевывает две гильзы. Грохот упавшего тела свидетельствует о его правоте. Противники закончились. Вдруг в конце коридора показывается фигура в экзоскелете с пулеметом. Я вскидываю штурмовую. Краем глаза смотрю на Консерву, чей палец сжался на спусковом крючке. Тело монолитовца затряслось от частых попаданий. Из дверных проемов выкатилось два живых шара. Зрачки пистолетов нацелились на нас. По телу прошла холодная волна. Но это длилось лишь мгновение. Как по волшебству эти двое развернулись и кинулись вперед. Мы с Консервой переглянулись. Не знаю, что чувствовал он, но мне было страшно. Подойдя к телу в экзоскелете я ногой откинул пулемет и замер. Тело пересеченное трассой разрывов винтовочных пуль сиротливо раскинуло руки посреди коридора. Но не это главное. Умерший смотрел на нас сквозящими провалами на месте окуляров шлема.
— Мда. Чувствую себя не у дел. Как ты, Ленин? — спросил Консерва, двигая ногой бездыханное тело.
— В шоке — сказал я, соображая, насколько быстро двигаются эти ребята.
Вояка смотрел на Часовщика, замершего у разведенного костра. Замершего навсегда. Первая потеря. И очень важная. Из здания вышли Эхо и сталкер в желтом экзоскелете. Они оба были заляпаны в крови. Но каждый прямо лучился счастьем. Мягкая походка Эхо изменилась, когда он увидел Часовщика. Подбежав к телу своего первого друга и учителя, он замер. Сняв шлем он замер. Обычно Зона заставляет привыкнуть к смерти. Но не всегда. По щеке сталкера катились слезы.
Михаил задумчиво тер руки, время от времени спрашивая что-то у Барса. Пыль устроившись возле симпатичной голубоглазой девушки, чьи волосы были коротко подстрижены, обсуждал преимущества «Винтореза». У их ног мирно лежало две снайперские винтовки. Честно говоря — не знал, что в «Свободе» есть девушки. Анна о чем-то спорила с Лисом. Консерва и Ленин горячо обсуждали что-то время от времени бросая удивленные взгляды на Эхо. Паренька, так неуловимо напоминающего Барса. Правда когда тот снял шлем воцарилась тишина. Только два женских голоса с придыханием в унисон вымолвили — красивый. И тут же застыдивших своих слов, девушки отвернулись. Вояка протянул Барсу руку. В его глаза читалось нечто, что можно было с натяжкой охарактеризовать как радость. Вот эхо вернулся, неся на плече АК Часовщика. Сев к костру он замер. Ночь вступала в свои права. И страшные тени метались по стенам. Но то напряжение, терзавшее все время, спало. Ведь правда говорят, что ожидание боя страшнее самого боя.