Ветер задул трепетавший на конце щепы огонек. Кому-то наверху не хотелось, чтобы он портил себе здоровье, но он продолжил свое занятие и прикурил с десятой.
Вечерний холод сковывал пальцы. Куда подевался полдень? Кажется, он вновь растворился на улицах этого города.
Лотки и торговые ряды за их спинами тонули в желтом свете масляных ламп.
— Я передумал, — волоча его за рукав, обернулся Мэтью. — Я никуда не уезжаю. Надо проверить эту хреновину. Но я туда не пойду.
— Куда?
— Сейчас все узнаешь, — заговорщически подмигнул Хорек.
Лавки старьевщиков, ширпотреб для отвода глаз. С наступлением ночи здесь проворачивались самые интересные сделки. Тут совсем отсутствовали пикеты. Это был один из рынков во владениях Басеньяна, или, по крайней мере, очень близко к ним подобравшийся.
— Куда мы идем?
— К Джамалу. — Хорек откинул капюшон, так что его редеющий жирный волос переливался в свете ярких вспышек пламени вырывающегося изо рта потного фокусника.
Они подошли к палатке или вернее сказать шатру. Расписанный яркими красками, он напоминал о чем-то забытом в детстве — цирковой купол — и, тем не менее, его размеры вряд ли можно было назвать величественными. Двое индусов преградили им путь и остановили Хорька прежде чем он протянул руку.
— Нас ждут. — Он показал им пару знаков. Колдун еле поспевал за пальцами Мэтью, плясавшими в ритме чаконы. Немые жесты мало что сказали ему, но охранников убедили. Факир выпустил в небо огненную струю, и она превратилась в гриб, на мгновение выхвативший из полутьмы платки скрюченную, в позе лотоса, тощую фигурку Джамала.
— Он будет нести всякую ахинею, но ты слушай его внимательно. Если что — переведу, — шепнул ему Хорек по пути к подушкам Джамала. — Ты впервые вляпался в это дерьмо?
— В какое?
— Смерть клерика. Это расследование.
— Да.
— Они наверняка ведут параллельное. Видок об этом ни ухом, ни рылом?
— Да.
— Они всегда так делают, — Хорек закивал. — А те деньги? Ты ведь наверняка отдал мне малую часть. Что скажешь? Сколько себе оставил?
— Двадцать две тысячи.
— Справедливо. Прямой ответ на прямой вопрос. Большинство посредников так и делают.
Они устроились на подушках подобно Джамалу и колдун принялся слушать.
— Духи сказали, что ты придешь белый человек из святого братства.
— Джамал сегодня лаконичен, — шепнул Хорек.
— Джамал всего лишь посредник в мире дорог его Конденсатора. Он укажет тебе человека танцующего в электромагнитных импульсах Сатансофта. Он очень святой человек и способен говорить с духами. Но за это ты заплатишь Джамалу две, — он показал два скрюченных пальца, — две тысячи орринов. Так хотят духи!
— А немного ли хотят духи? Как насчет того, что им обломится всего тысяча?
— Ты что, — дернул его за рукав Хорек. — Хочешь раскрыть это дело?
— Да.
— Тогда плати…
— Две! Две тысячи! Я столько не заработаю за пять лет!
— Ерунда, — отмахнулся Хорек. — Это еще по-божески.
— Почему-то меня мучают смутные подозрения, что вы поделите эти две тысячи пополам?
— А хотя бы и так.
— Прямой ответ на прямой вопрос.
— А тебе что, было куда деваться? — Он отодвинул с пути зазывалу. — Этот человек, он или она, будет ждать тебя на свалке за городом. На Собачьих пустошах. И советую не опаздывать. Все кочевники помешаны на пунктуальности. Понял?
— Да.
— Нет, ты не понял. Он или она — танцующий в электромагнитных импульсах самого Сатансофта! А это означает что он или она жокей. Только кочевник! А это… я тебе доложу те еще психи!
Тепло оставленное им дымиться на одном из письменных столов преследовало его на протяжении всего пути. За город он добрался на экипаже. Цокот копыт все еще стоял в ушах. Он не успел ни позавтракать, ни выпить чая, в чем собственно была только его вина. Карманные часы показывали пол четвертого. В мутно-голубоватом свечении их хромированный ободок вокруг циферблата отражал черты его искаженного лица. Ветер, поднявшийся на свалке, еще больше усиливал чувство тоски по мятым простыням и горячей воде.