Анарки забралась в дом Норано по извилистому стволу орешника. В комнате Кастэльбаджака окно было всегда открыто. Дверь оказалась открытой также. Но Анарки почему-то вдруг захотелось не выходить из покоев заносчивого и кичливого аристократа.
— Черт побери, — разразился громкими ругательствами Сепсан. — Ана!
— Тише, Сепсан, — взмолилась она. — Я ничего не взяла. Только хотела посмотреть.
История «До того как все началось» выпала у нее из рук.
— Черт, — Сепсан задохнулся от возмущения, напускаемого на себя всякий раз, когда заставал ее в покоях Норано, то тут, то там, — за изучением обстановки. — Какого органа, тебе здесь понадобилось?
Анна подняла книгу, открыла, низко опустив в нее нос; лизнула большой палец, и, уронив в нее отмычку, захлопнула.
— Эта книга. Я заплачу… Правда, у меня немного. С тех пор как Норано меня отсюда вытурил… Я увлекалась этим… как его… букинистикой.
— Понимаешь, — неловко протороторила она, изучая премудрости вора. — Все к чему стремится человек, заложено в его генах и «ото всех континентов люди унаследовали…» различные повадки, — процетировала Анарки все, что вспомнила из Истории «До того как все изменилось». — Но я занимаюсь не совсем библиотечным делом. — Она подмигнула охраннику, и сложила пухлые губы бантиком. Как она помнила, это всегда ее спасало при обнаружении Сепсаном ее чрезмерного внимания к обстановкам дома ростовщика.
— А логистической библиографией и генеологией авторов. — Искусство, в котором она начала только что практиковаться, улучшалось в геометрической прогрессии. Как ей показалось, Сепсан слегка прибалдел от подобной эрудиции с ее стороны. Она помнила, что он всегда уважительно отзывался о библиотеках и авторах. — В общем, это такое сложное дело, Сепсан. Я только что его… э-э-э, начинаю осваивать. И хочу, э-э-э, заметить, — Анарки всегда замечала за Норано привычку, изъясняясь мудро использовать сие междометие, — что ничто в мире меня остановить теперь не в силах. Потому как… буду с тобой откровенна, оно приносит хорошие деньги.
— Хорошие, — Сепсан насторожился, прищурив один глаз. Бельмо на глазу он всегда старался скрыть от Анны, и поворачивался лишь здоровой стороной своего лица. Правой.
— Хорошие. Потому, что я занимаюсь антропологическими изысканиями древних трактатов.
Сепсан задумчиво глянул на книгу в руках Анарки.
— Это такая же?
— Да, — соврала откровенно и не краснея, она. Правда, потом пожалела Сепсана. Сказала:
— Все к чему стремится Норано, сохранить эту книгу в тайне. Но я уверяю тебя, что она принесет нам обоим неприятности, если мы ее продадим.
— И сколько же она может стоить, — Сепсан никогда не отличался корыстолюбием. Анарки это знала. Вопрос был задан лишь с простой, присущей Сепсану, умопомрачительной безучастностью к тому, что может стоить и сколько произведение искусства.
— Шестьдесят пять орринов. Серебром, — добавила Анарки.
— Немного, — вяло отозвался охранник.
Анарки припомнила премудрости всяческого плана. А в особенности горничной, и выгребаемой за нею рвотой в бельевой.
Выгребаемая за нею рвота, обучила Анну тихой покорности при виде Норано.
И она изобразила ее.
— Мне хватает и этого.
Сепсан прикрыл дверь, вручил Анарки книгу, которую она вторично выронила при одной только мысли, что Сепсан мог уважительно восторгаться не только произведениями искусства, покоящимися на полках Кастэльбаджака.
— Анарки. Больше никогда так не делай, — проговорил Сепсан. — Я выведу тебя так, чтобы никто не заметил. — Он начал припоминать, где и кто сейчас из охранников. — А лучше вылезай отсюда, как залезла.
Мир не без добрых людей, думала Анарки, вылезая в окно.
— Я уже стар для такого.
Для чего Анарки так и не успела подумать.
Ариозо этого города наполнявшее сточные канавы, звуком бегущей по ним воды, отвлекло Дива, выдернуло из сна. Он немного еще не пришел в себя после встречи с мадам Леви. Магия, которой пользовалась хозяйка дома Красной нежности была довольно скверной.
Легкий гипноз был из той области магии, бороться с которым у него получалось прескверней всего.
Этот гипноз назывался совсем по-простому.
Он подошел к окну лождии «Взгляда Морганы», приоткрыл дверь.
Где-то над ним работал с опсисом старой модели и со всей тьюринговой системой Хорек.