— Ничего, — проговорила, запинаясь Анарки.
— Так ты нашла свою сестру?
Оса выпрямилась вновь. По своей обычной привычке, которую за ней заметила Анарки, в те непродолжительные моменты, когда она появлялась.
Появлялась она в первый и последний раз, возле той канавы. Анарки это помнила хорошо. Тогда она и познакомилась с ней.
«Лицо Ошена, распухшее и с отвислой челюстью, покоилось в луже растекающейся по мостовой жидкости. Липкой и до ужаса теплой».
Потом Оса довела ее до дома. А потом ее довел до дома клерик. Они говорили с ним о том, чем она занимается.
Джен изогнулась, с пластичностью присущей только танцовщице, уложила локоть на покосившийся столик Марион. Затем привстала, и уложила кисть руки на бедро. После чего достала металлический бумеранг, — он очень напоминал Анарки те, которыми пользовался торговец-кочевник, у которого она приобретала синий кокаин.
Бумеранг в кисти Осы выглядел как-то очень отталкивающе. И был очень тяжелым. Но Оса с ним обходилась играюче.
— Я занята. Охраной одного клуба веселых алкоголиков. Так что, тебе придется самой обходиться.
Анарки заметила в ее голосе тот тон, которого она раньше за ней не замечала.
— Я…
Оса улыбнулась. Своими тонкими, напомаженными губами. Очень аккуратными, в отличие от стежков и стяжек, перештопанных нитями хирургов, на ее идеальном белом теле.
В свете газовой горелки, оно выглядела достаточно желтым, чтобы Анарки пробрала дрожь.
— Ты поумнела, — сказала Оса. — И я тоже… хотела сказать тебе…
— Что я видел! Что я видел, Ана, — заплетающимся языком проговорил Ошен.
Но он быстро трезвел.
Анарки помнила…
Помнила, как Ошен завернул ее в подворотне, в глухом тупике возле клуба веселых алкоголиков. Помнила, как он разодрал ее легинсы… и потом… Потом она помнила только Осу.
И книги. Кажется, она успела побывать у какого-то мага. Книги громоздились в проходе его клетушки, очень напоминающей какой-то подвал.
Анарки припомнила только с натугой. Когда переставила газовую горелку со стола Марион, возле ее ржавой кровати, на пол — возле груды так и неотстиранного белья Норано. Сгребла ее в остальную кучу, служившую ей кроватью, и потушила горелку.
Маг встретил ее в глухом переулке, отвел в свой полузаброшенный опустевший дом возле какого-то питейного заведения.
Анарки вспоминала урывками.
«Ошен…»
Потом какая-то женщина.
Анарки напрягла воспоминания.
«Оса…»
— Что я видел, Ана. — Ошен вывел заплетающимся языком руладу, походившую и на свист и на удивление одновременно. — Не поверишь.
— Что, — переспросила она в очередной раз. — Ошен?
— Ты мене говорила, что, — Ошен отхлебнул пива, — ты занимаешься библиографией и генеологией автори-тетных авторов.
— Авторитарных, — со знанием дела, поправила Ана. Премудрости вора она уже освоила окончательно.
— Да, — Ошен собрался на стуле и приосанился. — Ты такая умная.
— Ладно. Что ты хотел мне сказать? Мудило, ты меня слышишь? Я задала тебе вельми простой вопрос, ответить на который тебе необходимо. — Ана насупила ноздри и приложила к губам кружку с пивом Ошена.
Ошен выпрямил шею и выпятил грудь. За его спиной хлопали ставни. Обслуга тихонько прикрыла те, метнула всторону их с Ошеном взгляд, и покорно опустив глаза убралась восовояси.
— Да, — снова собравшись, и протрезвев окончательно, проговорил Ошен. Теперь он способен был плести рассказы, как помнила Анарки. И она снова воспользовалась своей привлекательной стороной характера. На Ошена это подействовало необычайно.
— Книга, — заплетающимся языком, пробормотал, склонившись Ошен. — Их много у одного мага. Я разговаривал с ним тут недавно… Но он малость… того. Я проведу тебя… ежели ты не против.
— Я…, -сказала Ана в притаившейся тишине самого глубокого в бездне Курятника питейного заведения.
«Снова тишина».
«Оса».
«Маг».
— Милочка, — нервно, проговорил старик. На вид ему было лет сорок. Анарки уселась на стопку книг у него в комнате. Оплывшие свечи освещали какие-то реторты, колбы, тигли и прочую ерунду. О которой он поведал ей сначала с удовольствием и захлебываясь. Затем подозрительно и вельми затейливо увел их разговор совершенно в другое русло.
Анарки взяла в руки какую-то баночку, взболтнула ее.
Маг глянул на нее глазами полного сумасшедшего.
— Тринитроглицерин, милочка, производится… из глицерина с добавкой. Впрочем, — он занялся книгой, изучая ту, на которой сидела Анарки. — Знать это вам ни к чему. Между прочим. Эту баночку… Я не помню, когда в последний раз в нее добавлял тринитроглицерин. Однако вам это знать ни к чему…