— Получается, кто-то метил одаренных детей знаком пустышки, а потом куда-то их увозил, — подвел черту Вариор. — Ронарка клеймо не убедило, и он сцепился с теми загадочными магами… попутно вспугнув остальных заговорщиков. Да, Карим, дело темное, но наверняка концы уже спрятаны, и до истины мы теперь не докопаемся.
— И маг, без которого мы не узнали бы и этого, исчез, — грустно закончила Сиелла.
Четырнадцатый магистр ордена Воды сидела на подоконнике в садовой беседке и обрывала красные лепестки с бутонов вьющейся розы. Растение так сильно заплело постройку, что дверной проем напоминал вход в темный грот. Здесь Сиелла не боялась быть обнаруженной: мало кто знал об этом месте, да и на улице лил дождь. Время от времени магесса высовывалась из окна и глотала дождинки. Капли были соленые, как и ее слезы.
Ронарк пропал бесследно. А для Межграничья наступили черные времена. Не проходило и дня, чтобы на Западной, Северной или любой другой границе не происходил разрыв силовой стены. Боевые «четверки» с немыслимыми усилиями сдерживали наступление тьмы. Казалось, древнее пророчество начало сбываться, и появление проклятого мага Эвгуста не за горами…
Альберт Географ попросил у Сиеллы прощения. Магесса не стала ерепениться, а сразу приняла его извинения. Так посоветовал Карим. Он единственный знал тайну, случайно забравшись в ее самые сокровенные воспоминания во время одного ритуала. Лишь дважды Сиелла назвала Хариуса дедом: в день, когда магистр ее нашел, и когда он умирал. Для Сиеллы и ордена было бы лучше, если о родстве тринадцатого и четырнадцатого магистров никто никогда не узнает. Да, лучше. Но если бы кто-то знал, как больно жить во лжи!
Магистр выбросила в окно оборванные лепестки и потянулась за своим желе.
— А вы все едите и едите, — весело прозвучало за спиной магессы.
Сиелла обернулась и увидела промокшего насквозь Корвина. Немного подвинувшись, магистр помогла мальчишке забраться к ней на подоконник.
— Хочешь?
— Неее-ет! — наморщил курносый нос мелкий пакостник. — Что это такое страшное?
— Страшное? — удивилась Сиелла и помешала желе ложкой. — По-моему, наоборот красивое. Прозрачное… зеленое и слегка дрожит…
— Фу! Все, теперь мне обед в рот не полезет, — возмутился Корвин. — Подозреваю, это вы специально, чтобы сэкономить на мне харчи!
Сиелла рассмеялась. Слезы давно высохли. Рыжий негодник вызывал в ее душе десятки самых разных эмоций, но уныние в их число не входило.
— Почему ты не на уроке? — магесса придала своему голосу больше строгости.
Корвин жалобно засопел.
— Марион меня выгнал — я подбил Барику глаз…
Магистр не знала плакать ей или смеяться — Корвин, воспринявший ее советы всерьез, начал воплощать их в жизнь.
— Кстати, госпожа магистр, — оживился мальчишка, — вы в хранилище забыли свою книжку. Я не подозревал, что там есть секреты, и немного почитал. Я и не знал, что сильные эмоции мага могут влиять на природу. Вот, например, когда вы плачете, идет дождь! Но вы не бойтесь, я умею хранить секреты. Особенно чужие…
Корвин вытащил из-за пазухи «Дневник магистров» и протянул ошеломленной Сиелле, наконец-то обретшей долгожданного ученика.
Sill
ПРАВО ВЫБИРАТЬ
Быстрее, быстрее! Коридор, поворот, еще один поворот. Блин! Говорили же мне, идешь на дело — изучи место! Нет, я же умный, я же, понимаете ли, уверен, что в тюрьме я бывал (причем совершенно не по своей воле, меня удачно ловили, сажали, а я так же удачно через пару дней сбегал)! Кто же знал, что эти придурки — стражники загонят меня в совершенно незнакомое место?! — Райен, стой, паршивец!
Это они мне. Счас, одумаюсь и остановлюсь! Да за ограбление тюрьмы мне как минимум виселица светит! Кстати, не пора ли нам познакомиться поближе? На данный момент живу я в столице королевства, в Онадоре. Это один из самых крупных и оживленных городов. Зовут меня, как вы уже поняли, Райен. Райен дэ Ноэр. Я ношу гордое звание выродка и бастарда. Если хотите, можете и вы меня так называть, я не обижусь. На правду не обижаются.
Мамаша моя была вампиршей, папаша — человеком. Можно конечно, сказать, что мой папаша надругался над мамой, и так далее и в том же духе. Но это было бы ложью. У них была любовь, сильная, крепкая. А потом мамаша узнала, что появлюсь я. Но тут есть один небольшой, но весьма значительный нюанс. Она — представитель знатного, влиятельного рода. Он — обычный человек. Что делать? Мама немного подумала и послала папу куда подальше. Хорошо, что от меня не избавилась.