Так что я вор. А что? Работа интересная, на свежем воздухе, с людьми! Прям как у палача… Будет, если я попадусь! Я еще слишком молод, что бы умирать!
Вот с такой мыслью я выскочил из-за очередного угла и нос к носу столкнулся с еще парой стражников. Я не успел затормозить, они не успели отойти… Короче, эти двое отлетели к соседним стенам и замерли. А я продолжил бежать. И тут моя удача повернулась ко мне спиной — я чуть не споткнулся обо что-то. Точнее, об кого-то. Я на секунду затормозил, рискуя быть настигнутым, и опустил глаза. И словно вернулся в далекое-далекое прошлое. На полу, кутаясь в грязную серую одежду, сидела маленькая девочка.
— Ребенок, а ты что здесь делаешь?! — Невольно вырвалось у меня.
Словно в ответ на мой вопрос послышался топот ног и нецензурные выкрики стражников, явно адресованные мне. Девочка испуганно посмотрела на меня. Даже не думая, о том, что делаю, я подхватил ее на руки.
— Ребенкам в таком месте не место! — Рассудил я, и помчался дальше.
Коридор оборвался как-то неожиданно. Но одно радовало — он заканчивался не стеной, а всего лишь дубовой дверью, окованной железом. Я посадил дите на пол.
— Сиди тут, я сейчас.
Сам разбежался. С силой ударил плечом дверь. Она слегка пошатнулась. Потом я проделал эту же процедуру еще пять раз. В результате я получил наверняка выбитое плечо, и уже точно выбитую дверь. Все-таки хорошо быть полукровкой! Человек не смог бы даже пошевелить эту дверь. А истинный вампир выбил бы ее одним пинком… Но не будем о грустном. Самое главное, мы выбрались. Теперь найти дорогу не составило труда, и спустя пол часа и я, и мелкая сидели на травке за городом. Как, однако, полезно иметь тайный ход в замок, о котором знаешь только ты! Спасибо, Шарэс…
Я пошарил в кармане, достал кусок воска с отпечатком ключа. Полюбовался на свою работу. Оно того стоило! Копия ключа от камеры смертников. Босс будет доволен. Вот только ребенок… Я спрятал воск обратно в карман и скосил глаза на мелкую.
— Ребенок, тебя как зовут?
В ответ — тишина. Мда…
— Дите, ты меня слышишь? — Я уже полностью повернулся к ней. Мелкая, темные длинные волосы спутаны, светло — карие, с золотинкой глаза смотрят в сторону, я никак не мог поймать ее взгляд. — Может тебе отрезали язык, когда ты была в тюрьме и теперь ты никогда в жизни ничего не скажешь? Или ты немая? Калека от рождения? И тебя следует отвести в Дом Убогих?
— Вот еще! — Девочка скрестила руки на груди и задрала нос. И тут же спохватившись, зажала рот рукой.
— Значит, все-таки говоришь. — Удовлетворенно кивнул я. — Повторю. Тебя как зовут, ребенок?
Девочка, помявшись, наконец выдавила:
— Не твое дело.
Я так и замер с открытым ртом.
— ЧЕГО?!
— Не. Твое. Дело.
— Ты, малявка! — Вот и помогай после этого людям! — Я тебя спас, между прочим!
— А кто тебя просил?! — Девочка поджала губы. — Кто тебя просил меня спасть?!
— Имей хоть каплю благодарности! — Я начал закипать.
— Благодарности? За что?
— Да ты… Да я тебя!.. — Я вскочил, собираясь как минимум выпороть ее.
Девочка смерила меня презрительным взглядом и отвернулась, скрестив руки на груди. Разговор типа закончен… Черт! Мелкая паршивка!
Никогда не умел обращаться с детьми. Так, кажется тут главное терпение. Я глубоко вдохнул, хотя мне очень хотелось надрать ее уши, запихнул свою гордость куда подальше и продолжил разговор.
— Ну… — Попробуем с другой стороны. — Хоть родители у тебя есть? Надо же тебя кому-то вернуть?
— Не твое дело.
— Мама там? Папа?
— Не твое дело.
— Ты что, сирота?
— Не твое дело. — И вздох, переходящий во всхлип.
— Ладно-ладно! Только не плачь! — Я задумчиво почесал затылок. — Что же с тобой, сирота, делать?
— Это уже не твоя забота. Если так хочешь, спасибо, что спас. А теперь забудь обо мне. — Девочка повернулась и посмотрела прямо мне в глаза. Почему-то мне стало не по себе. Она встала, поправила свои лохмотья. — Иди домой, живи дальше. И забудь обо мне. Не наживай себе лишних проблем. — Мелкая говорила совершенно серьезно. Слишком серьезно для ее возраста. У меня сложилось впечатление, что это я ребенок, а не она.
— И куда же ты пойдешь, такая мелкая? — Я стряхнул с себя непонятное наваждение. — У тебя даже родителей нет!