— Прекрати… — прохрипел Поллок, не в силах сделать ни одного движения.
— Сначала ты мне расскажешь вот о чем… — я вынул письмо и помахал им перед носом полуогра.
— Что это? — слабо проговорил Поллок, почти не видя, и ощущая, как его горло сжимают жуткие твари.
— Письмо, — усмехнулся я. — С фотографией. Адресованное некоему Себастьяну Харга, который сейчас должен был торжественно вручить его вам, уважаемый Поллок.
— Что?! — простонал он.
— Да-да. Правда, тот бедный полуогр уже мертв, но это не важно. Видите, я сам вам принес письмо! — сказал я, раскрывая конверт. — Давайте, зачитаю вслух.
И не дождавшись ответа, я прочитал письмо.
— Я не знаю, о чем вы, — с трудом произнес он.
— Да неужели? — искренне удивился я. — А почему же Харг должен был передать эту фотографию именно вам?
— Не знаю… — шумно выдохнул Поллок.
— Кому был передан товар? — тихо спросил я. — Кому?!
— Я не знаю, — тяжело повторил полуогр.
Он уже задыхался. Пытался пошевелиться, сбросить демонов, но не мог. Кровавая пена шла изо рта, глаза бешено вращались, пытаясь хоть что-то увидеть кроме ужасающих иллюзорных тварей.
— Ладно, — спокойно промолвил я. — Кто такой Вэйн?
— Вэйн… — просипел Поллок. — Наемный убийца…связан с Рукой Молоха…опасный…
— Где его найти? — быстро спросил я.
— Старое метро… в заброшенных тоннелях…
Крик заполнял зал, бурля и отбиваясь от каменных стен.
— Как туда попасть?
— Я не знаю, — прошептал Поллок, и вдруг затих. Вопли смолкли, глаза закрылись, морщины разгладились.
Дьявол! Неужели так быстро закончился срок действия Галлюцината? Обычно, он действует как минимум час. Но на полуограх я никогда этот эликсир не пробовал… еще бы несколько минут… но теперь он пробудет в отключке до-олго.
В дверь постучали:
— Мистер Поллок, с вами все в порядке?
Видимо услышали крики…
Надо идти, причем как можно быстрее… Широкие дубовые двери долго не выдержат. На всякий случай можно туда кинуть небольшую механическую ловушку — будет им приятный сюрприз. Потом забежать в комнатку, тщательно закрыть дверцу, спуститься по лестнице, задвинуть люк на место, и позволить подземелью облить себя прохладным мраком.
По пути обратно, я размышлял о письме и словах Поллока. Товар, стало быть, у наемного убийцы Вэйна, одного из Ордена Руки Молоха, страшной организации, положившей тень на весь Арканум. Честно говоря, не очень хотелось связываться с ними. Но — дело гораздо важнее личных симпатий. Товар надо во что бы то ни стало найти. Нет, я вовсе не следовал заданию, данному мне Салазаром, просто ощущения подсказывали мне — эта вещь очень опасна. Для кого? Пока не знаю.
Глава 2. Бессмертное Братство
— Приветствую вас, мистер Кейн, — вежливо пробормотал лакей у двери особняка на улице Гримсон Вэй, 28.
Тихо растворились резные вычурные двери, и в глаза ударил яркий электрический свет огромной люстры. Холл поражал аляповатой безвкусицей, гнетущей роскошью и напыщенным великолепие. Тяжелый, расписной алый ковер заглушал шаги, ведя к гигантской мраморной лестнице. Не знаю, для кого это все было куплено, но некто явно перестарался. Прошел на второй этаж. Красная дорожка продолжалась и тут, проходя под тончайшим батистовым занавесом, колыхающимся на еле ощутимом свежем ветерке. Ткань нежно прошлась по лицу, будучи сметена в сторону; я оказался в чуть меньшем зале…Прислушался. Где-то тихо играла музыка. Это что-то новенькое. Я прошел в боковую комнату, и обнаружил источник звука. Скрипки мерзко подвывали тягучим басам контрабаса, а виолончели и альты дружно мяукали, вызывая острую зубную боль. Какого рожна здесь делает чертов музыкальный ящик?!.. Пару дней назад, я был неприятно удивлен, услышав и увидев сие новомодное изобретение, «на приеме» у одного богача-коллекционера на Вермильон Роуд. Граммофон, так называют этот очаровательный ящик. И, спрашивается, какого он стоит в нашем уютном особнячке? Удержавшись от зверской расправы, я стиснул зубы и решительно хлопнул небольшой дверцей, выходя обратно.
Бильярд, игральный стол, картинная галерея, наполированный, аж блестящий, паркет. Это окончательно ввело бы в ступор невесть как оказавшегося здесь горожанина. Ведь назревал один маленький-маленький вопрос. Почему при таком великолепии здесь пусто? Всегда. Ответа не нашел бы ни один самый умный-преумный профессор из Университетского двора. Да хотя бы потому, что его никто сюда бы не пустил.