— Клац! — По тоннелю гулким эхом прокатился жутковатый треск. Я замер, ища источник звука. Потом вздохнул с облегчением. Просто под ногу черепок попал. Они иногда встречаются. Как символ необычайному героизму и храбрости. Дальше обнаружились части, видимо, кремниевого револьвера. Интересно, сколько он здесь пролежал? И в каких единицах измерялся интеллект его владельца? Прийти сюда с такой рухлядью можно только ради занесения здешних существ в Бестиарий Таранта*.
Мимо пробежала толпа крысяков. Я даже видел их длинные, тяжелые хвосты, ударяющиеся об воду, и разносящие звонкое эхо по тоннелю. Посмотреть на них, так страшно становится. Эдакие уроды, скачущие как кенгуру, грызущие лучше адской собачки из Бангеллианских глубин, и злее разъяренного вепря. В открытой канализации есть их родичи, поменьше. Как-то один джентльмен уронил обручальное колечко в канализацию. Звать армаду офицеров некогда — через два часа свадьба. Полезши туда, пройдя несколько шагов, благочестивый горожанин столкнулся лоб в лоб с очаровательным мышонком. Блестящие глазки, умиленно глядящие на джентльмена явно не повлияли на его доброе расположение духа… Некоторые клянутся и божатся, что вопль был слышен аж в Кенсингтонском парке!
Я остановился. Слишком тихо. Обычно, со мной шагали два башмака-сапога, вызывая неприятное хлюпанье, бегающее по стенам тоннелей. Но сейчас они затихли. Я иду, иду…но все безмолвно. А я как раз вошел в главный тоннель, тянущийся добрую милю. Он был, пожалуй, самым большим и широким. Не люблю это место. Позади и спереди — мгла, и неизвестно, кто сейчас оттуда выпрыгнет… От мыслей и предчувствий меня отвлекли далекие-далекие шаги. Ну, не того что шаги, скорее предзнаменование чего-то плохого. Надеюсь, это не мои недавние знакомые. Так, зверюшка-другая. Отсюда и не убежать. Назад — не очень-то хочется, а впереди кто-то. Приближается.
Тихонько легла в руку винтовка, палец аккуратно погладил курок, и там и остался. Второй рукой я нащупал несколько приятных сюрпризов, могущих сыграть известную роль в таких драках. Затаился у стены, вглядываюсь в зеленовато-желтый туман, мглистым цветком распустившийся здесь. Уже были слышны оглушительные всплески водицы — значится, этот кто-то очень тяжелый. Дрогнул свет, все стихло… Я вскинул двухстволку. Тоненький шелест, словно кто-то ползет по воде, заставил молниеносно отскочить назад и выстрелить под ноги. Еще раз…Корни, массивными поблескивающими змеями неровными обрубками полетели в разные стороны… Вслед за еще не отзвучавшими выстрелами раздалось оглушительное гудение и грохот. Бурый гигант, весь оплетенный грязного цвета корнями, неторопливо извивающимися и шипящими, шел прямо на меня. За ним тянулся целая свита — живая и яростно фыркающая. Несколько мгновений; пальцы скользнули по холодному стеклу… Осталось только бросить. Что я и сделал. В воздух светящейся птицей взлетела бутылка из рубинового стекла, и, сделав, яркий росчерк грохнулась в воду. В это время я уже прыгал назад… Жаркая волна отбросила меня еще дальше, опалила волосы, обожгла лицо, заставила закрыть глаза, чтобы только не смотреть на настоящий «поцелуй Торга», бога Огня.
Несколько минут я лежал в ледяной жиже; ждал, пока огонь успокоится, и его клубящееся дыхание рассеется в морозном холодке канализации. Откровенно воняло жареной тухлятиной (оригинальная смесь, от такого все тарантские дамы, наверное, умерли бы!). Видимо, жаркая смесь наших химиков сделала свое дело. Я обладаю редкостным везением — такое чудище попадается раз в сто лет, и то, лишь по праздникам. Я, лично, его еще не встречал, поэтому намечается гулянка в «Дохлом медведе». Как только выйду отсюда. Ну, а пока, можно подняться на ноги, стряхнуть налипшую гадость, поморщиться, переступить через гору сгоревших корней, и побрести дальше, не оглядываясь.
Глава 4. Псих на одиноком поезде
Оглушительно рявкнула кованая дверь. Я задвинул два проржавевших засова, и устало прислонился к ледяной двери. В голове упорно били барабаны. Сердце тоже буйно плясало, не желая спокойно выдерживать бешеный бег. Только что пришлось довольно быстро убираться из канализации. Кое-кто знает о моем присутствии здесь. И очень хочет, чтобы население здешних тоннелей на данную минуту сократилось ровно на одного оборотня. Я, в свою очередь, хочу составить, если не подробное описание этого умника, а хотя бы несколько блокнотных листиков. С портретом. Кстати, об этой засаленной и потрепанной книжечке. Пора бы достать ее, я таки добрался до Старого метро. Пальцы торопливо перевернули несколько порванных страничек, скользнули по буроватому пятну крови, и остановились на довольно хорошо сохранившихся набросках. Отсюда, как мне показывал глава Братства, начинается Старое метро. Так. Начертано ясно и четко. Пожалуй, даже слишком четко. Ну да ладно. Несколько минут я упорно глядел в пожелтевший листик, старательно запоминая ближайшие повороты. Хотя, их здесь почти не было. Это все же метро, не так ли?