Конструкция этих тоннелей была весьма своеобразной. В отличие от современного метро, здесь было очень просторно. Может, мне так кажется, потому что кроме меня здесь никого нет, а в новом метро всегда полно народу… Никого нет? Я поморщился, вспомнив байку об убитых рабочих. Не стоит лишний раз пережевывать подобные истории в таких местах. А то потом в каждом углу чудится жуткий монстр, в каждой тени духи умерших, а с эхом слышатся их голоса.
— У-у-у! — как ответ, завыло эхо, с ветерком вылетая из черной пасти ближнего тоннеля.
Я сплюнул и зашагал дальше. Сюда бы музыкальный ящик. Поставить на тумбочку и запустить на полную мощность. Пусть бренчит. А я бы посмотрел на морды тех чудищ, вынужденных это выслушивать.
Как-то незаметно с меня сошел нимб вони над головой. «Аромат» перестал действовать, но сейчас он мне был так нужен, как духи «Утренняя звезда» орку. В этих местах идут в ход уже совсем другие эликсиры. Сверился с картой, свернул налево, и спрыгнул вниз, на рельсы. Придется здесь немного пройти, поскольку там тупик. Было очень неприятно идти в эту черную дыру. Внутри, как я убедился, кромешная тьма, словно на глаза наложили тугую повязку. Тоже досадно. Что ж — надо бы это дело исправить. В глухой тишине неожиданно громко хлюпнулась золотистая капелька. И еще одна. Теперь стоит только разжать кулаки, как с ладоней хлынет яркий свет, разбивший черную корку вокруг. Стало намного веселее. Уже не было этого жуткого ощущения темноты в глазах.
Здесь было на удивление сухо. Я, конечно, не ожидал, что под ногами будут лужайки плесени, с потолка будет капать гниль, а на камнях улитки да мокрицы, но тем не менее. Вообще, я многого не ожидал. Хотя бы того, что за спиной раздастся протяжное гудение. Нет, я не могу ошибаться! Волосы на голове поднялись, по спине пробежал морозный холодок, и я медленно обернулся назад. Где-то далеко-далеко сиял огонек, словно кто-то счел за нужное электризовать старое метро. На раздумья времени не было — уже можно было разглядеть контуры расплывчатого вагона, который неумолимо несся на меня. Я лихорадочно выудил маленький флакон синего цвета с откидной золотой крышечкой. Выдохнул, и разом перевернул пузырек. Ледяная жидкость как бы нехотя полилась в горло, меня передернуло, флакон отлетел в сторону, брызнув тоненькими осколками. Теперь можно побежать. Ноги уже не слушались, а сами понесли меня с чудовищной скоростью вперед, туда, где виднелось сероватое пятно. За спиной дышал парами техногенный монстр, а я бежал. Настолько быстро, что, сам того не осознав, оказался в бледном освещении и вспрыгнул на платформу. Почти сразу из тоннеля вынырнул вагон, потом еще один, и еще. На грязном металле выцветшей краской было выведено:
«Тарант-1855».
Состав почти сразу и исчез из виду, осталось только протяжное гудение, волнами эхо, мчащееся по тоннелям. На язык напрашивались несколько нехороших слов. Надо бы сначала успокоиться — сердце с трудом выдерживало повторное использование этого эликсира. Электрическими импульсами не стоит злоупотреблять. Как только дыхание выровнялось, я вдоволь выругался. Это во-первых. А во-вторых, меня обуял вопрос — это же какого в старом метро радостно носятся поезда, которых-то по идее и существовать не должно было! И еще один немаловажный вопросик — а кто ими управляет? Я не думаю, что поезда могут сами ездить туда-сюда, подбрасывая прохожих. М-да. Непредвиденные обстоятельства — самое верное и частое определение к подобным явлениям. Карта подсказала, что я ушел уже на порядочное расстояние, и также добавила, что идти еще немало. Куда? Вот это я и собирался выяснить.
Поднявшись по лесенке, я вошел в длинный зал, освещенный тусклыми лампами. Странно это все. Или тутошние обитатели устроили себе освещение, или лампа держится пятьдесят лет. Я ускорил шаг, поскольку помещение это было не очень, скажем, уютное. По пути послышался мягкий тяжелый топот за спиной. Так можно и шею вывихнуть!.. Позади никого не было.
Видимо, раньше здесь были кассы. Несколько прилавков, и выцветшие разбросанные листки на них. Кое-где, покрытые сединой пыли, валялись мелкие монетки. Медные, наверное. Скользнув взглядом дальше, я обнаружил, что здесь сухой и толстый слой был потревожен. А еще дальше сиротливо прислонился клочок бумаги. В клеточку. Будто вырванный из школьной тетради, он показался мне очень знакомым, словно я совсем недавно его видел. Вот что я прочитал между кровавыми разводами и желтоватыми сальными пятнами.