на внуковской тропинке полевой.
2001
14 АПРЕЛЯ
(Светлана Кузнецова)
Это твой, ровесница моя,
день рожденья. Что же, сдвинем числа
около кувшина бытия,
запотевшего от стужи смысла.
Как ты с Богом там наедине?
Над какими безднами витаешь?
Что ещё, ворожея, и мне,
и России нашей нагадаешь?
Из небесной тайны ледяной
знак подав, по-прежнему печальный,
вечностью ты чокнешься со мной,
словно штучной рюмочкой хрустальной.
2004
ПОЮЩАЯ ТЕНЬ
(Булат Окуджава)
То ли сцену поделить и славу,
то ли сдуру, только цельный день
Окуджаву и «под Окуджаву»
исполняли все кому не лень.
К ночи он и сам возник в концерте,
чтоб напомнить хору о себе, –
в самоволку выскользнул из смерти,
заиграл судьбою на судьбе.
Эпигонов враз как не бывало,
а на всех телеэкранах – он! –
оттепели зябкий запевала,
звукоцвет глухонемых времён.
Позабыты дни надежд и страха
под ресниц и рук знакомый взмах.
И у тени, вышедшей из мрака,
тоже, тоже слёзы на глазах.
2004
ПЕСНЯ
(Анатолий Жигулин)
Жигулин петь любил и своедельной песней
брал сотрапезника в бесхитростную власть.
А чтобы слушателю было интересней,
ещё обсказывал, как песня родилась.
И в этом сочленении распева
и лагерной тоски, что он являл,
была такая жуть,
что никакой ни муж, ни дева
не выносили правды. Брал бокал
и обносил вином своё застолье,
где мне случалось обниматься с ним.
Делился с болью, словно хлебом-солью, –
колымским бытом каторжным своим.
19 марта 2008
Публикация В. Преловской
Чайки слов
Литература
Чайки слов
ЛИТРЕЗЕРВ
Евгения КОСТЮКОВА
ОСТРОВ
Глянцевым птицам – вишни.
жаль, не минуют мили.
Выжат закат и выжжен.
Нежность почти изжили.
В чаще лилово-рыжей
прячется грех незрячий.
Чаша всё ближе, ближе...
Сердце всё чаще, чаще...
Вышит на небе крестик
взлётной иглой несчастья.
Частью твоей да честью
стану в часы причастий.
Низко лечу, но знаю –
где-то кудрявый остров
ждёт не дождётся стаи
глупых моих вопросов.
МЕНЮ
А солнце смеётся в колодце стихов.
Свободна по Сартру.
Глазунья ромашек,
коктейль облаков –
мой завтрак.
Змея-электричка. Ушастый народ.
Кондуктор по следу
крадётся лисою.
Что ж, время ползёт
к обеду.
И люди на блюде тоски.
Жаркий шарм
уютного «по’лно».
Жасминовый чай,
разговор по душам –
вот полдник.
В другую вселенную окна икон.
Желудок всё уже.
Перчёный да сочный
ночной баритон
на ужин.
ПЕПЕЛ ДЕТСТВА
Мне снится улица акаций,
ленты-лица.
Моргает окнами стоглазый
дом-убийца.
И аромат от булочек с корицей
из бабушкиной кухни