Эйб спикировал на мост и расстрелял находившуюся на нем пехоту противника. В этот момент из-за облака на него обрушилась тройка «мессершмиттов». Он сразу отвернул в сторону, пытаясь уйти от них, и это ему почти удалось, но тут самолет вдруг затрясло — в него угодила пулеметная очередь. Штурвал вырвался у него из рук, и самолет начал валиться в штопор. Эйб изо всех сил старался заставить его слушаться, но машина беспомощно кувыркалась в воздухе, словно бумажный голубь во время бури.
«Господи Иисусе! Мне раскорежили весь хвост. Прыгать? Ну нет, только не над морем. Попробую дотянуть до Англии. Господи, дай мне хотя бы полчаса!»
— «Зенит», «Зенит», это «Волк-два». Аварийный вызов. У меня прямое попадание.
— Привет, «Волк-два». Это «Зенит». И что вы намерены предпринять?
«Вот сукин сын!»
Сзади него вдруг вынырнул «мессершмитт». Эйб напряг последние силы и потянул штурвал на себя до отказа. Самолет задрал нос и потерял скорость. Немецкий летчик, которого этот маневр застал врасплох, не успел его повторить и проскочил вперед. Эйб выровнял машину и нажал на гашетку.
— Есть! Готов!
«Только бы продержаться! Слава Богу — английский берег. Господи, высота мала. Легче, родной мой, легче, у меня уже руки отнимаются!»
Он круто повернул и лег на курс вдоль берега.
— Эй, «Волк-два»! Это аэродром Дрюри. Мы вас видим. Рекомендуем прыгать.
— Не могу — высоты не хватает. Попробую его посадить.
— Посадку разрешаем.
На аэродроме Дрюри завыли сирены и началась суета. Пять пожарных автомобилей, «скорая помощь» и машина спасателей выстроились рядом с взлетно-посадочной полосой. Подбитая машина, кренясь набок, приближалась.
— Бедняга, он и вправду потерял управление.
— Держись, янки!
«Ох, не нравится мне этот крен. Совсем не нравится… Давай, родной мой, вон уже полоса, не промахнись. Молодец. Теперь держи прямо».
Триста метров, двести, заглушить мотор, планировать, планировать…
— Смотрите, что этот парень выделывает!
«Скорее, земля, дай на тебя опереться! Скорее, земля! Господи, что там еще? Шасси не выходит!»
«Спитфайр» плюхнулся брюхом на землю и пополз боком, высекая искры из бетона. В последнее мгновение Эйб сумел отвернуть от ангаров, и самолет вынесло за пределы аэродрома, в рощу, где он, сломав несколько деревьев, остановился. Сирены спасателей приближались. Эйб откинул колпак кабины и вылез на крыло. И тут, после секундной тишины, раздался страшный взрыв, и самолет окутал огненный смерч.
5
«О Господи! Я умер! Точно — умер! Господи! Я ничего не вижу! Я не могу двинуться! И в голове — какой-то туман…»
— Помогите! — закричал Эйб что было сил.
Из темноты послышался женский голос:
— Лейтенант Кейди, вы меня слышите?
— Помогите! — снова закричал он. — Где я? Что со мной?
— Лейтенант Кейди, если вы меня слышите, скажите.
— Слышу, — прохрипел он.
— Я сестра Грейс, вы в госпитале около Бата. Вы тяжело ранены.
— Я ослеп. Господи Боже, я ослеп!
— Постарайтесь взять себя в руки, тогда я смогу с вами разговаривать.
— Дотроньтесь до меня, чтобы я знал, что вы тут.
Ощутив ее прикосновение, Эйб заставил себя немного успокоиться.
— Вы перенесли тяжелую операцию, — сказала сестра, — и лежите в повязках с головы до ног. Не пугайтесь из-за того, что вы ничего не видите и не можете шевельнуться. Я сейчас позову врача, он вам все объяснит.
— Прошу вас, не уходите надолго.
— Сейчас приду. А вы пока лежите спокойно.
Он старался дышать как можно глубже, но все равно его трясло от страха. Сердце бешено заколотилось, когда он услышал приближающиеся шаги.
— Значит, проснулись? — произнес властный голос с английским выговором. — Я доктор Финчли.
— Скажите мне, доктор, — я ослеп?
— Нет, — ответил врач. — Вы еще под действием снотворного, поэтому у вас немного путаются мысли. Вы меня понимаете?
— Да, я немного не в себе, но понимаю.
— Так вот, — сказал Финчли, присаживаясь на край кровати. — Вы потеряли зрение на правый глаз, но другой глаз мы сможем спасти.
— Вы уверены?
— Да, вполне уверены.
— Что со мной случилось?
— Постараюсь объяснить вам попроще. Ваш самолет взорвался сразу после того, как вы врезались в рощу. Вы только успели выбраться на крыло и в момент взрыва закрыли лицо руками.
— Это я еще помню.
— Главный удар приняли на себя ваши руки — их тыльная сторона сильно обгорела. Ожог третьей степени. Там на каждой руке есть по четыре сухожилия — они, как резиновые жгуты, идут от запястья к пальцам. Вероятно, они у вас повреждены. Если ожоги будут плохо заживать, нам придется сделать пересадку кожи, а если повреждены сухожилия, — то пересадить и их. Вы меня понимаете?