— Хм, я смотрю, Вы быстро работаете, — заявил он, как только я представилась.
— Что Вы имеете в виду, — не поняла я.
Оказалось, что они только что арестовали по подозрению в убийстве Джины и медсестры Кристины Топлинг моего клиента Грега Лойсли. Оснований было два: во-первых, у Грега отсутствовало алиби (во время убийства Джины он, по его словам, был у себя в конторе один, потом поехал домой и, думая, что жена уже спит, еще работал у себя в кабинете до тех пор пока ему не позвонили из больницы), а, во-вторых, по словам сослуживцев, у Грега был роман с одной из лаборанток, которая и перешла вместе с ним в его новую контору и стала выполнять там обязанности секретарши. Версия полиции была простая — имитация случайного убийства на улице с целью избавиться от надоевшей жены. Медсестру пришлось убрать, поскольку Джина успела шепнуть ей, что убийца — ее муж.
— Вы ошибаетесь, я ведь разговаривала с медсестрой. Джина попросила ее меня вызвать, когда ненадолго пришла в сознание, но я не успела. Так вот, по словам медсестры, Джина, наоборот, сказала, что это был не ее муж.
— Вот именно, по словам. Врачи говорят, что Джина была очень слаба и едва в сознании. И медсестра вполне могла недослышать или перепутать. «Это не муж» или «Это муж» из уст слабеющего и умирающего человека звучат почти одинаково. Кроме того, если бы Джина знала убийцу, она бы, вероятно, и назвала его. Если нет, то тогда, хотя бы описала.
— У меня есть своя версия, — прервала я его. — Можно я приеду поделиться кое-какой информацией?
Инспектор Норман оказался невредным и сказал, что будет меня ждать. Я собрала все досье, сложила их в большой пакет, напомнила Алексу, что у него есть право на обед и поехала в участок. Правда, по дороге я передумала, и, когда подъехала к зданию полиции, то вынула из пакета только досье Грега-фотографа. Трудно сказать, что мною руководило, но остальные папки до поры до времени я решила оставить себе.
Кабинет у инспектора был в самом конце узкого коридора, очень маленьким и до отказа забитым всякими папками и бумагами. Он предложил мне сесть и сказал, что внимательно слушает.
Я рассказала ему про свою встречу с Линн, про то, что Джину интересовали сайты знакомств, про друга Линн — Грега-фотографа, про то, как мне без труда удалось установить место его работы в школе и про наш с ним короткий разговор, во время которого он наотрез отказался признать, что был знаком с Джиной. Тут я достала досье Грега и передала его инспектору, поясняя, каким образом мне удалось установить, что Грег-фотограф-Супермен как минимум один раз встречался с Джиной.
— И по поводу последних слов Джины про то, что это не муж, которого она, кстати, во время разговора со мной преимущественно называла по имени. Если бы она сказала, что это Грег, то все бы думали на мужа, а не на этого Супермена с сайта. Поэтому, вероятно, находясь на грани сознания, она и сказала, что это не муж. Она не могла сказать, что это не Грег, если это и был Грег, фотограф-Супермен.
— Хорошо, а мотив?
— Поэтому я и пришла к Вам, инспектор. У полиции больше возможностей, и, потом, логика подсказывает мне, что я в этой цепи убийств — следующая. Ведь медсестру убили только потому, что она была единственной, кто слышал, что говорила Джина. И преступник не был до конца уверен, что его не опознали и не назвали, поэтому он и действовал наверняка. Я могла бы быть следующей.
— Так почему Вас не тронули? Вы ведь тоже были в больнице той ночью, — лицо у инспектора было очень серьезным.
— Я думаю, что меня, может, и тронули бы, но в ту ночь в лифте я встретила приятельницу. У нее сломалась машина, и она попросила меня подвезти ее до дома, а потом мы ужинали и, в конце концов, я осталась у них ночевать. У убийцы просто не было физической возможности меня прибить. А на следующий день, когда его не тронули, стало ясно, что медсестру-то он зря прикончил, поскольку бедняга ничего такого не услышала. Это означало, что со мной тоже можно было бы повременить, но тут Грег, муж, нанял меня вести частное расследование убийства его жены. И, если я что-нибудь накопаю, меня, вполне возможно, нужно будет убрать. Кстати, очень может быть, что на квартиру Грега напали потому, что хотели физически уничтожить компьютеры, на которых могли сохраниться копии писем.