Мне очень хотелось позвонить инспектору Норману и узнать, что ему удалось выяснить про прошлое Джины и, возможно, про звонки Грегу. Хотя, я на сто процентов была уверена, что проверка звонков ничего не даст.
И она действительно ничего не дала. Инспектор позвонил мне в половине десятого, справился, как дела, а потом сообщил, что Грегу звонил Дарсон.
— Я знаю, — перебила я его.
— Откуда?
— Он мне сам сказал. Но, Вы знаете, Дарсон не убивал.
— Вы с ним разговаривали?
Я не поняла, был ли в голосе у инспектора ужас или восхищение. Может, ни того, ни другого.
— Да. У него есть алиби на понедельник и вторник, но это не самое главное, — я замялась.
Честно признаюсь, я не знала, могла ли откровенно говорить с инспектором, находящемся при исполнении служебных обязанностей, о попытке шантажа или нет. Ведь если он вдруг узнает о шантаже, он должен, видимо, будет принять меры, а, может и нет. В конце концов, это не моя тайна, а тайна моего клиента, с которым мы, правда заключили только устный договор, но я все-таки решила попридержать язык за зубами. «Инспектора в дело о шантаже можно будет посвятить и позже,» — решила я про себя, по-прежнему называя инспектора инспектором, а не Норманом, как он настаивал.
— Так что же главное? — напомнил мне инспектор.
— Главное и есть, что Дарсон не убийца, — закончила я.
— Дженни, он еще вчера был под номером один. Что произошло?
— Пока ничего, кроме того, что я точно знаю, что он не убийца, но у меня подозрение или предчувствие, называйте как хотите, что убийца где-то рядом.
Наверное, я напустила слишком много тумана.
— Я подъеду к Вам ненадолго. Можно. — неожиданно сообщил мне инспектор, то есть в его интонации не было вопроса.
— Хорошо, — согласилась я, и он отключился.
У меня было минут семь, чтобы привести себя в порядок, и мне этого времени почти хватило. Я только успела одеться и немного причесаться, как услышала, как Алик ведет инспектора в кабинет.
— Здравствуйте, инспектор. Норман, — поправилась я.
Он, видимо, решил, что мы уже здоровались, и сразу приступил к делу:
— Выкладывайте, все, что накопали, Дженни.
— Хорошо, — миролюбиво начала я. — Только, пожалуйста, постарайтесь, чтобы эта информация не выплыла наружу. В понедельник вечером Дарсон был в казино, но, поскольку у него сложные отношения с Олсеном, тестем, то он, Дарсон, скорее признается в убийствах, чем в посещении казино.
— Меня не интересуют его отношения с тестем. В каком казино он был?
— Я думаю в том, что на 41-й улице.
— Вы что, не знаете, где он точно был? — он как-то странно на меня смотрел.
— Нет, точно не знаю. Но проверьте для начало это. Только, прошу Вас…
— Не беспокойтесь, — перебил инспектор. — Ничего ему не будет. Тихо проверим и, если у него действительно есть алиби, никуда дальше меня это не пойдет. А что он делал во вторник?
— Во вторник у них был большой семейный ужин с показом фильма самого Олсена про его последнюю охоту и так далее. Вся семья была в сборе и они весь вечер провели вместе.
— А семья у них большая? — спросил инспектор.
— Ну, я думаю, минимум пять человек и еще прислуга. Не допрашивайте их пока.
— Не буду. У меня и оснований нет, кроме Ваших выводов и предположений, которые выстраивались уж в больно стройную версию. И теперь Вы мне заявляете, что это не Дарсон. Дженни, что произошло? — он смотрел мне прямо в глаза.
— Да ничего. Я позвонила вчера Дарсону, попросила его встретиться со мной и задала ему все вопросы, — получестно призналась я. — Он ответил, а я сделала еще одно заключение: он не убийца и не отец Тома.
— Вы что, зная, что он возможный убийца, вот так запросто с ним встречаетесь и задаете ему вопросы в лоб? — инспектор смотрел на меня с недоверием.
— Ну, не совсем так. Я Алика попросила меня прикрывать.
— Алик — это молодой человек из лавки? — инспектор показал пальцем куда-то позади себя.
— Да.
— Ну, Дженни, — он покачал головой.
— Ладно, Норман. Расскажите, что Вам удалось выяснить про прошлое Джины?
— Мне кажется, что чем меньше Вы знаете, тем лучше для Вас же, — то ли сострил, то ли серьезно сказал инспектор.