Одевшись потеплее, я сказала Алику, что еду за город и пошла на стоянку. Выпавший накануне снег уже растаял, а залетевшее на ночь с юга тепло высушило улицы и подворотни. И снова все ждали холода и снега — редкие прохожие, опустевшие улицы, пыльные тротуары. Небо было низким и хмурым, яростный ветер последних дней сдул с деревьев последние листья, и теперь все как-бы замерло в ожидании зимы. Даже ветер утих. Я завела машину и поехала на заправку.
Езды до Ларчвуда было минут тридцать, но я, задумавшись, пропустила нужный поворот и мне пришлось сделать круг, так что до розового дома я добралась минут за сорок.
Дом, действительно, был розовым, а крыша серой. На небольшой лужайке со стороны улицы стояло какое-то сооружение типа беседки, тоже розовое. Сам дом был не очень большим, но двухэтажным, с выдающейся верандой на ножках. Из открытых окон веранды свисали разноцветные самодельные одеяла, которые, почему-то, очень популярны в Дакоте. Их можно купить везде — от Уол-Марта и Таргета до Мэйсис и Янкерсов. Я припарковала машину около пустующего дома с ленточками и пошла знакомиться с Сарой Андерсон. Мне пришлось довольно долго стучать, пока я не заметила небольшой шнурок, наверное от колокольчика. Я, как в известной сказке, дернула за шнурок и почти сразу же услышала шарканье чьих-то ног. Дверь, наконец, открылась, и я увидела невысокую седую женщину с выразительными серыми глазами в длинном сиреневом вязанном платье с оборками. Она смотрела на меня и улыбалась, ничего не спрашивая.
— Здравствуйте, — прервала я молчание. — Меня зовут Дженни. Я хотела бы поговорить с Миссис Андерсон.
— С Сарой? — спросила женщина. И сама же себе ответила:
— Это я.
Голос у нее был звонкий. Она пригласила меня войти.
— Ида уехала по делам. Ей нужно в парикмахерскую, потом в прачечную, купить мне лекарств, ну и все прочее. Я думаю, что у нее еще свидание, — Сара хихикнула. — Я без Идочки ничего не разберу. Вы, наверное, хотите чаю — устали с дороги. Я покажу Вам кухню, а Вы сделаете чаю себе и мне.
Я не возражала, просто шла за ней по коридору и слушала ее болтовню. Пока мы добрались до кухни, я узнала, что у нее слуховой аппарат, высокое давление, кролики поели все деревья, а в доме напротив водятся привидения. Кухня была в другом конце дома. Окна смотрели на большой внутренний двор, усаженный деревьями и кустами, по-моему, роз. Сара достала откуда-то большую коробку с чаем, показала мне на чайник и воду, и куда-то ушла. Пока я наливала воду и возилась с навороченной плитой (чайник был не электрическим), она пришаркала обратно с подносом, на котором стояли две чашки и стеклянный кофейник. Одна чашка была явно старинного фарфора, фигуристая и с затейливой ручкой, другая — простая, с нарисованным зайчиком на боку.
— Ида, наверное, еще и чашки купит, — сказала Сара и пояснила:
— Я перебила все, что могла.
Она забралась на высокий стул около кухонной стойки и, болтая ногами в воздухе, стала рассказывать мне какую-то историю про соседей, у которых недавно белка забралась в дом и разгромила всю кухню. Я заварила чай в кофейнике, разлила его по чашкам, нашла сахар в сахарнице, сливки в холодильнике и поставила все это на стойку перед Сарой. Она было попросила печенья, потом вспомнила, что печенье Ида тоже должна купить и вопросительно на меня уставилась.
— Сара, скажите, — осторожно начала я. — Вы помните Джину Петерс?
— Кто такая?
— Джину, она была знакомой Вашего сына в Сиэтле.
— А-а-а, в Сиэтле. Но мы не жили в Сиэтле. Мы жили в Портленде. Потом мой муж куда-то пропал, — она всхлипнула.
— А Джина? Джина тоже была в Портленде? — настаивала я, чтобы отвлечь ее от неприятных воспоминаний о муже.
— Не помню я никакой Джины, — рассердилась она и бухнула еще одну ложку сахара в чай.
— Простите, Сара. Расскажите мне о Кене.
Она снова разулыбалась и стала рассказывать, каким славным малышом был ее Кен, как он хорошо учился и всегда ее слушался. Говорила она довольно долго, и я не знала, стоит ли ее перебивать, да и вообще слушать. Сара, очевидно, была не совсем в себе. Она звонко смеялась, когда вспоминала что-нибудь забавное, всхлипывала, когда упоминала про мужа, снова смеялась. Вдруг ее лицо приобрело свирепое выражение — она начала рассказ о том, как ее Кен переменился, когда к ним в дом подбросили котенка. Как он забыл про нее, а все время проводил с котенком.
— Лучше бы мы собаку завели, — она сжала губы и замолчала.