Я сомневалась, стоило ли рассказать ему абсолютно все, без утайки или, все-таки, повременить.
— Рассказывайте все, — как будто читая мои мысли, потребовал инспектор.
И я рассказала все, начиная с посещения Дженифер — про разговор с Холлом, Соммерсом и матерью Крика, про то, что Портленд и Сиэтл всего в двух часах езды друг от друга, и, если Крик жил в Портленде или в окрестностях, а Джина в Сиэтле, то пути их вполне могли пересечься. Инспектор слушал внимательно и даже ни разу не усмехнулся. Потом он спросил, как я узнала, где живет мать Крика.
— Я позвонила Эми, жене доктора Джонсона.
Я замолчала, раздумывая, стоит ли ему признаваться.
— Что еще, Дженни? — инспектор смотрел на меня почти сурово.
— Ничего, — попыталась соврать я.
— И все-таки?
— Хорошо, только не смейтесь. Знаете, на меня напала женщина.
— Женщина? Вы уверены? — удивился инспектор. — Вы же сказали, что он был в брюках и ботинках на толстой подошве.
— Да, я тоже сначала так решила, но запах.
— Какой запах? Чем он пах?
— Не он, а она. Я, конечно, могу ошибаться, но она пахла в точности как… Инспектор, отвезите меня в мол, пожалуйста? — попросила я.
Он даже не удивился, а только спросил:
— Зачем?
— Мне нужно в парфюмерный отдел. Кажется, я знаю, где искать этот запах.
Пока я собиралась, инспектор разговаривал по телефону. Наконец, мы сели в машину и поехали. Вчерашний дождь перестал, и ветер дул снова с севера. Несмотря на ранний еще час, стоянка около мола была переполнена.
— Наверное, распродажи, — произнес инспектор, но нашел-таки место недалеко от входа. Я хотела пойти одна, но инспектор даже слушать не стал, помог мне выйти из машины и пошел следом. Я точно знала, куда мне нужно — в парфюмерный отдел, где я нюхала все подряд перед тем, как мне позвонил доктор Дарсен. С помощью недоумевающей девушки я снова начала нюхать. Девушка правильно уловила мое настроение — я не собиралась ничего покупать, я собиралась только нюхать до тех пор, пока не наткнусь на нужный запах. Мне не нужны были ее воркования по поводу букетов, свежих ароматов и искрящихся нот, мне нужен был только один запах, и я его нашла. Это были духи Shalimar от Guerlain. Именно эти духи я унюхала в кафе у водопадов, где мы встречались с Эми в прошедшее воскресенье, и я могла голову дать на отсечение, что именно этими духами был надушен мой несостоявшийся убийца. Инспектор выслушал меня, достал из кармана полиэтиленовый пакетик, положил туда полоску надушенного картона, взял меня под руку и повел к выходу. Он отвез меня обратно в лавку, взял с Алика честное слово, что тот отвезет проводит меня на перевязку и глаз с меня не спустит в течение дня, сказал, что заедет позже и уехал. Я была уверена, что он поехал получать ордер на арест Эми, а, может быть, для начала он решил ее допросить. Впрочем, полиция еще должна была наведаться и в клинику доктора Дарсена с вопросами об Аманде.
Делать мне пока было решительно нечего. Я хотела позвонить Дженифер, но не смогла найти свой мобильник. Наверное, его забрал инспектор. Рука побаливала. Алик сказал, что позвонил в больницу и перевязка назначена на два часа. У меня была куча времени, я завернулась в плед, легла на кровать и включила телевизор. Через некоторое время дверь заскрипела и приоткрылась — пришел Кит, запрыгнул на кровать, тщательно вымылся и улегся рядом. Я думала, почему инспектор не обратил внимание на то, что я ему сказала про Портленд и Сиэтл. Хотя, я же сама убедила его в том, что на меня напала женщина, пахнущая духами Эми. Но что-то не складывалось. Зачем Эми убивать Джину? Этим вопросом я уже задавалась прежде. Из ревности? Но она же знала, что ее муж решил с Джиной порвать. Или врала? Даже если она убила Джину и медсестру, которой Джина могла сказать, кто настоящий убийца, то зачем было убивать Тома? Ответа на этот вопрос у меня не было. Глаза слипались. «Наверное, укол еще действует», — решила я. И незаметно уснула. Снились мне какие-то темные коридоры, выходящие на грязные улицы с домами, в которых оконные рамы были завешаны цветными лоскутковыми одеялами. Потом я гналась за котенком по незнакомому дому, котенок куда-то скрылся, а на меня сзади кто-то должен был напасть, я чувствовала это, но у меня не было сил увернуться от удара, но я твердо знала, что если найду котенка, то на меня не нападут. В спешке я открыла последнюю дверь, и на меня бросилась большая ощетинившаяся кошка с окровавленным ртом. Я проснулась. Кит растянулся рядом. Было тихо. Я лихорадочно прикинула, что сны, как говорят, сбываются только в ночь с четверга на пятницу, а был день, к тому же субботы. Да и нападение на меня уже состоялось, правда не кошки, но той еще зверюшки. Несмотря на приснившийся кошмар, голова у меня после сна прочистилась. Я уселась поудобнее на кровати, нашла в тумбочке карандаш и старый конверт, на обратной стороне которого и стала рисовать версию несостоявшегося убийства, на этот раз своего собственного. Я должна была совершить или узнать что-то такое за последние дни, что толкнуло убийцу на еще одно преступление. Я думала, чертила круги и квадратики на конверте, прокручивая в голове разговоры и события последних дней. Поездка к матери Крика? Но, во-первых, она мне ничего не сказала, а, во-вторых, она не совсем адекватна. Впрочем, если она могла что-то знать, но мне этого не сказала (а я, как обычно, не спросила), но сообщила кому-то о моем визите, то повод для убийства был вполне подходящим. Однако, Сара решительно ничего мне не сказала. Я снова углубилась в рисование кружков и квадратиков. Мне не нравилось, что я невольно назначила Эми убийцей. Что-то не складывалось. Наконец, я вспомнила, что Аманда или кто бы то ни был, сказала, что номер моего телефона она нашла, когда убирала на столе доктора Дарсена. Откуда Эми знала, что у Дарсена была моя карточка? Хотя, она знала, что я под него копала и, вероятно, встречалась с ним. Но все-таки, такая деталь, как стол доктора Дарсена, показалась мне важной. Что еще? Мои размышления прервал стук в дверь. Алик сообщил, что пришел инспектор Норман. Я выползла из-под одеяла, не потревожив кота, и пошла навстречу инспектору. Инспектор сказал мне, что никакая Аманда в клинике доктора Дарсена не работала, что камеры на здании клиники бутафорские, и что Эми клянется, что это не она, но хорошего алиби у нее нет ни на одно из убийств.