— Да, есть. Привезу. Часов в семь. Нет, вечера. Потому что ночью я работаю. Будешь много знать — скоро состаришься. Подожди, я закурю. — Она потянулась за сигаретами. — Алло?
В трубке звучали гудки отбоя.
— Вот сучка! — сказала она и стала одеваться.
Приведя себя в порядок и сразу помолодев лет на десять, она выдернула из кашпо орхидею, весьма похожую на настоящую. На дне горшка лежал изящный браунинг.
Из дома она вышла как из салуна — в ковбойском кожаном костюме, села в серый "ситроен", закинула на заднее сидение большую пластиковую сумку и резко взяла с места.
Вскоре она сидела в уютном бистро. Официант принес легкие закуски. За соседним столиком три молоденькие продавщицы бросали кости, выясняя, кому из них платить за кофе с пирожными. После третьего круга та, что набрала больше очков, выбыла из игры. Дело принимало серьезный оборот. Долетали фразы:
— Три и три. Шесть.
— У меня девять!
— Какие девять? У тебя две четверки!
— Девочки, не ссорьтесь.
Игра закончилась. Неудачница, расплатившись, направилась к выходу следом за подружками. Эми догнала ее у дверей.
— Можно вас на минуточку?
Девушка обернулась, вопросительно глядя на незнакомку. Эми протянула ей монетку.
— Позвоните, пожалуйста. Номер я вам продиктую.
— И что я должна сказать?
— Ничего. Просто послушаете, кто подойдет.
Девушка понимающе кивнула, не сомневаясь в том, что тут замешана другая женщина. Она взяла монетку, под диктовку набрала номер. Телефон не отвечал.
Эми облегченно вздохнула:
— Спасибо.
Окинув Эми беглым взглядом, девушка не сумела скрыть своего восторга:
— По-моему, вы можете не волноваться.
— Да?
— Если он, конечно, не слепой.
Девушка вышла из кафе, довольная собственной проницательностью.
Эми сделала шаг к своему столику, но затем вернулась к телефону-автомату и быстро набрала тот же номер. В трубке тотчас раздался детский голос, как будто на том конце провода ее звонка ждали.
— Алло? Я слушаю! — в голосе Эльжбеты звучал сильный акцент. — Алло? Это ты?
Рука с зажатой трубкой бессильно упала. Эми словно одеревенела.
— Эми? — долетало из трубки. — Почему ты молчишь? Я знаю, что это ты. Эми?..
Серый "ситроен" попал в пробку. Ей удалось прижаться к обочине. Выйдя из машины, она увидела пестрое шествие — летний парад лесбиянок и гомосексуалистов.
Эми протиснулась вперед. В глаза бросился самодельный плакатик: "Кто не любит президента Республики?".
Манифестанты скандировали популярные лозунги, требуя мест в парламенте. Солидный господин с выщипанными бровями громко настаивал на "голубом портфеле" в новом кабинете.
Шли в обнимку два прелестных юных существа предположительно мужского пола.
Девица в костюме амазонки посылала толпе воздушные поцелуи.
Толстяк с торжественно серьезным лицом приветственно снимал парик, обнаруживая под ним голый череп.
На противоположном тротуаре в толпу зевак затесалась влюбленная пара. Девушка, очень похожая на Эми, с поправкой на пятнадцать лет, была одета так, как одевались в середине семидесятых провинциальные французские барышни, попадая в столицу.
Эми не отрываясь смотрела на счастливую парочку. Все остальное потеряло смысл. Она начала пробираться сквозь ряды манифестантов. Кто-то попытался ее обнять, она отстранилась. И вдруг занервничала, потеряв девушку из виду. Влюбленные успели исчезнуть.
— Эмили! — закричала она. — Эмили!
Она бросилась в одну сторону, в другую, она заглядывала в лица молоденьким девушкам. Все эти ряженые глупцы больше ее не занимали. Сейчас она не испытывала к ним ничего, кроме ненависти. Расталкивая толпу зевак, она устремилась к телефону-автомату. Кабинка была занята. Эми достала из кошелька монетку, постучала по стеклу. Из кабинки вышел мужчина, хотел сказать что-то резкое, но раздумал.
Эми набрала номер. Она уже плохо владела собой.
— Макс?
— Ты еще в ванной? — раздался в трубке насмешливый голос.
— Послушай, — перебила она его, — я сейчас видела Эмили с Кшисем. Они стояли…
— Кого ты видела? — вежливо переспросил Макс.
— Эмили. Позвони его матери! Сделай то, что ты уже сделал однажды! Ты меня слышишь? Позвони прямо сейчас!
— Ты меня что, за идиота держишь? Никому не собираюсь звонить.
— Сделай это для меня! Я тебя прошу! Я тебя умоляю! — не помня себя, она молотила кулаком по автомату, как будто то была грудь Макса. — Сделай это, и я исчезну из Парижа. Насовсем!