– Ага. Люблю девяностые, – ответил Уно, и Даня заметил, что тот жуёт жвачку.
– Капец, ты на стиле, – сказала Гера и улыбнулась. – Надеюсь, тебя не грохнут в первые пять минут.
– Следите лучше за собой, детишки, – ответил модник.
В городе было спокойно. Первоначальная паника от присутствия угрозы и смерти Дюка отступала, и боевое настроение Уно постепенно передовалось Дане с Герой. Они даже решили разжиться плеерами после этой вылазки. Круто ведь жить под саундтрек!
– У меня есть парочка идей! Давайте сначала возьмём всё необходимое в магазине техники, а потом заглянем в военно-исторический музей славного города Самары, – безапелляционно предложил Уно.
"Всем необходимым", помимо батареек, оказалась мини-колонка для плеера, которую Уно до поры до времени спрятал в пустой рюкзак. В музее Даня с Герой взяли по автомату Калашникова, а Уно схватил длинный старинный меч. Потом они прошли мимо железнодорожного вокзала, рядом с которым всё ещё пахло мазутом, заскочили в магазинчик за жвачками и чупа-чупсами, и в аптеке Уно взял эластичные бинты, чтобы обмотать ими руки.
По дороге Гера рассказывала про бункер: что он глубиной 37 метров, это как двенадцатитиэтажка, только вниз, под землю. Что это самый глубокий бункер Второй Мировой. Что Сталин в бункере так и не прятался, а ещё что там есть лифт, зал заседаний, спальня, генераторная и куча лестниц и коридоров. Правда, что там происходило во время Катастрофы, ей было не известно.
– Ну, что ж. Пошли проверим, что за хоромы приготовили местные жители для товарища Сталина, – предложил Уно.
Сверху бункер был замаскирован под обычный пятиэтажный дом: светлые стены, много окон с разбитыми стёклами, над входом – обрушенный козырёк. Раньше здесь располагался институт культуры.
– Нам в обход, – сказала Гера, – и давайте я вам схему нарисую.
Она взяла с земли кусок красного кирпича и начертила на стене нечто напоминающее букву "У".
– Мы зайдём здесь, – она ткнула пальцем в рисунок, – а вот здесь идёт лестница, здесь у нас лифт, тут – коридоры. Этажи, этажи, этажи, внизу – комната Сталина. Но есть смысл обследовать всё. Вы как? В демку не проваливаетесь?
– Нет, мам, – сказал Уно и выплюнул жвачку. – Погнали уже!
Они вставили беруши, включили фонарики и открыли неприметную дверь во дворе института.
– О, гляньте! Тут каски при входе. Полезная штука, – решил Даня, взял одну и стряхнул с неё пыль, – держите все.
За входной дверью их ждал первый сюрприз: маленький мальчик, на вид лет девяти, неподвижно стоящий в противоположном углу площадки… Серо-коричневое лицо, вместо левого глаза гниющий провал, грязный зелёный комбинезон и такая же видавшая виды футболка. Когда луч от фонаря скользнул по его лицу, мальчик дёрнулся и с тихим хрипом пошёл на них!
Даня отодвинул Геру и выстрелил. В ушах зазвенело и эхо разлетелось по коридору.
– Ай, ты чего?! Зачем ты выстрелил в ребёнка?! – зашипела на него Гера.
– Да он ребёнком был лет 50 назад, дура! – возразил ей стрелявший.
– Сам ты дурак! – Не унималась Гера. – Его можно было мечом завалить! А теперь из-за грохота сюда сбегутся все зомбаки этого грёбаного коллектора!
– Ну, раз терять нам уже нечего… – Уно достал из рюкзака колонку, подключил её к плееру и включённую бросил снова на дно рюкзака.
Заиграло вступление "Baby´s got a Temper", а из двери, ведущей в шахту, появился второй зомбак.
– Этот мой! – Крикнул Уно, в три прыжка оказался у мертвяка и снёс ему башку. – Не зря с Дюком тренировались! Юхуу!
Он выбросил меч и достал пистолет.
– Вперёд и вниз, товарищи! За Родину! За Сталина!
Они спускались вниз, Уно стрелял, Гера и Даня освещали путь фонариками.
– Получай, красотка! – крикнул Уно, стреляя между глаз мёртвой женщине в длинном сарафане в мелкий цветочек. И её чёрные мозги мгновенно разлетелись по белым стенам шахты. – Было бы места побольше, угандошил бы тебя изящнее.
Адреналин, чёрная кровь зомбарей, биты и басы из рюкзака Уно… сердце Дани билось в такт, ему хотелось двигаться, стрелять, танцевать!
Они дошли до первого коридора. Там стояли коробки с оружием и боеприпасами.
– Еее! Вот они, мои хорошие! Даня, прикрой нас. Гера, бери всё, что влезет в рюкзак!
Руки тряслись от эмоций, и пистолет водило. Даня целился в мёртвых рабочих, измазанных то ли углём, то ли мазутом. Но выстрелы не были точны, пока он не додумался концентрироваться на музыке, а не на своих чувствах. Следующая порция зомбаков полегла с меньшим расходом патронов.
– Держи патроны для автомата, убирай пистолет, и идём дальше! – Дюк кинул ему полный магазин.