Долго никто не открывал и не было слышно никаких звуков. Тогда доцент дёрнул за ручку, и дверь, к его удивлению, открылась. Они с Олей переглянулись, молча друг другу кивнули и тихонько зашли внутрь.
– Есть тут кто? – крикнул Доцент.
В квартире стояла тишина. Они заглянули на кухню – никого, только стулья были странно расставлены, и грязная посуда лежала на столешнице у раковины. В гостиной тоже никого не оказалось. Тогда они на цыпочках прошли к комнате Марка и постучали в дверь. Ответа не было.
– Странные дела. Может, ушли все, а квартиру запереть забыли, – предположила Оля.
– Похоже не то, – ответил Доцент, приоткрыл дверь в комнату и заглянул туда.
Затем он резко захлопнул дверь, так что от грохота задрожала дверная коробка и холодным голосом сказал:
– Уходим! Быстро идём отсюда.
– Да что такое? Что ты там увидел? Дай посмотрю! – запротестовала Оля.
– Не надо тебе на это смотреть, – Доцент крепко держал дверь и не давал девушке пройти.
– Почему, Андрей?! Открой дверь! – Оля вцепилась ему в руку.
– Говорю же, не надо, Оля! – он взял её в охапку и поднял на плечо. – Всё, нет ничего здесь. Нас ещё в воровстве обвинят. Уходим.
Как она ни сопротивлялась, Доцент был не умолим. Он силой вынес её из чужой квартиры и захлопнул дверь. Ей не нужно было ничего ни знать, ни видеть.
– Давай пройдёмся сначала, – предложил он, оказавшись на улице.
– Ты не собираешься мне ничего сказать?
– Может быть, попозже расскажу. А пока давай зайдём за пацанами, – Доцент пытался вернуть себе прежнее расположение духа и не подавать виду, что что-то произошло. Но это будет теперь не просто.
Когда он заглянул в комнату Марка, то увидел его болтающимся в петле, свешенной с люстры. Лицо его уже было синим, а штаны мокрыми. Оле точно не нужно было этого знать.
9. Смеющаяся смерть
Андрей Николаевич был прав. После того большого города они шли по странной пустой местности. Раньше её не было на картах. Сначала им ещё встречались мелкие деревеньки с зомби, но уже три дня – ни построек, ни живой души, ни мёртвой. Тащить на себе "комплект для выживания" теперь стало вдвое тяжелее. Во-первых, они лишись двух сильных мужчин. Во-вторых, бензин в грузовике давно закончился, и им приходилось идти пешком и тащить бронежилет, оружие, крупы, воду и запасную одежду на себе. У Наси постоянно болели шея и спина. Ноги стали бетонными. Хорошо ещё, очередные месячные прошли, пока они ехали на грузовике.
Иногда было так тяжело и грустно, что по вечерам Нася плакала, обнявшись с Тёмой. И ей даже казалось, что она чувствует и его редкие крупные слезинки. Ещё ей было жалко Геру, потому что она не могла так обняться ни с Даней, ни с Ильёй. Нася чувствовала холод одиночества, когда смотрела на свою подругу. И поэтому ещё больше дистанцировалась.
Геру волновал Даня, потому что он последнее время как-то странно двигался и разговаривал. Она даже спросила Насю, не превратился ли он в зомби. Нася тогда бросила короткий взгляд на него, но почувствовала только, что это что-то нервное. Она не хотела лезть никому в душу. Она знала, что всем тяжело. И если она будет, как эмпат, сочувствовать всем, её просто не хватит. Внутренний ресурс был близок к нулю.
Нася всё чаще молчала и старалась ни о чём не думать. Мысли о прошлом и о Москве вгоняли в депрессию, мысли о будущем и о Китеже могли довести до нервного истощения. Приходилось концентрироваться на "здесь и сейчас". На грязи под ногами, на жёлтом небе над головой, на сушёных бобах на обед. Так было проще.
Сейчас как раз был обед. Тёма развёл костёр, и они варили бобы. Вся команда разместилась на сломанных деревьях, вросших горизонтально в землю. Учитель прихватил из магазина в Самаре разноцветный кубик с двигающимися квадратиками.
– Знаете, что это такое? – спросил он у отряда.
Когда Гера поняла, что все будут молчать и дальше, тогда ответила:
– Головоломка "Кубик Рубика".
– Соберёшь, Наташ?
Гера подошла к учителю и взяла игрушку. Тридцать секунд, и все цвета ровно расположились по сторонам куба.
– Там алгоритмы есть, не интересно, – сказала она и вернула учителю его головоломку.
– У меня уже интерес в том, чтобы не забыть алгоритм, – усмехнулся Андрей Николаевич.
Вдруг Даня со звоном уронил алюминиевую тарелку, и бобы оказались на земле.
– Чёрт… – Проговорил он.
– С тобой точно всё в порядке, друг? – поинтересовалась Гера.
– Да, рука дёрнулась просто. Забей.
Он собрал верхний слой бобов, которые не испачкались в земле, и вернул их в тарелку.