Она стала говорить быстрее увереннее:
– Продолжим! Если я, предположим, что эта бредовая ситуация произойдёт, если я всё верну на момент самого первого загаданного желания, я снова буду тощей, бледной, больной, синеволосой девчонкой без гроша в кармане, которая вечно ссорится с родителями и плачет у себя в комнате. А потом, как полоумная тусуется с друзьями-алкашами, лишь бы не думать о реальном положении дел. Буду ли я помнить что-то из моей нынешней жизни? Отменится ли конец света, если я не скажу, что хочу чего-то абсолютно нового и чтобы, как в кино. Вдруг дело не во мне! А что если я всё забуду и повторю там у иконостаса всё слово в слово? Что если повторится всё то же самое? Один в один? У тебя есть силы проходить весь этот кошмар по второму кругу? Хотя, может, это уже было. И мы уже вот так разговаривали. Мы ходим кругами, и прошлое не изменить.
Она снова замолчала, продолжая развивать мысли уже в уме.
– Я не знаю, что будет, – печальным голосом сказал Андрей. – Но мне кажется, что попробовать можно. Проснуться молодыми. Попытаться спасти мир. Мы же любили друг друга, хоть и были оба далеко не идеальными. Мы можем пройти через всё вместе, можем остановить катастрофу. Ты попытаешься делать всё сама, через сложности и неудачи. Будешь радоваться честно заработанным результатам. Мы остановим весь этот кошмар. А потом поедем в путешествие. Настоящее путешествие по целой и невредимой Европе. Или в Америку. В Перу! К шаманам. Весь мир будет открыт! Ты же давно никуда не выезжала отсюда.
– Нет, Андрей, – хмыкнула Лия. – Мне не нужны трудности. Я не мужчина. И я не воин. И у меня есть, что терять. Мне всё это геройство не нужно. Я прожила прекрасную жизнь. Правильную, красивую и счастливую. Без войн и плесени на обед. Спасибо за предложение, но я буду держаться за свой мир и за свою семью до последнего вздоха. И я ни о чём не жалею.
– Сюда всё равно скоро придут другие. И большая часть этих других тебе точно не понравится. Приятелей нашего Дани ты не захочешь увидеть, гарантирую. Ещё живы наши общие знакомые, с которыми, как ты говорила, не хочешь общаться ни за какие деньги. И это не панки-наркоманы, а люди посолиднее. Так что… Подумай, пожалуйста, над моим предложением.
– Хорошо. Я подумаю над твоим предложением, Андрей. Но моё решение не изменится. Слишком крупной личной жертвы ты у меня просишь ради абстрактного общего дела и сомнительных результатов, – сказала Лия, а потом резко включила образ мэра города, – Я настоятельно советую тебе для начала отдохнуть. Прийти в себя, принять горячую ванну, поспать на мягкой перине. Тебе здесь обязательно понравится, Китеж – волшебный город. Я сейчас прикажу отвезти тебя в дом отдыха.
Она улыбнулась и посмотрела на него, как на душевнобольного любимого родственника, которому нужен покой и уход.
– Но ты же сама хотела, чтобы было, как в кино… И всё пропустила, запершись здесь, – ответил он.
Учитель положил на стол пластиковый мешочек с яркой таблеткой и вышел из комнаты.
Оставшись одна, Лия снова взяла в руки семейное фото и поцеловала его.
"Нужно собраться на семейный ужин, хочу всех увидеть, – подумала она, – хочу теперь видеть их постоянно и просто быть рядом".
Она села на краешек стола и пододвинула телефон.
– Алло, Сонечка? Это ты? Это мама. Приходите с детьми к нам вечером! Я ужасно по вам соскучилась! А я сейчас Андрюше позовню, приглашу его тоже.
За окном цвела весна, а в комнате всё ещё стоял невыносимый запах одежды, пережившей тот жуткий поход. На рабочем столе мэра рядом с нетронутой чашкой кофе, принесённой Андрею, лежал пакетик с таблеткой Виртацина.
"Нет, это мне совершенно не нужно. Это не мой мир, я выбрала сторону добра. Я выбрала Китеж-град," – думала Лия, пряча пакетик в ящик. Но всё же где-то на подкорке засела информация, что сюда могут прийти те, с кем она никогда не хотела бы видеться.
Конец Второй Книги.