— Он не похож на психа. Он ведь тоже был одним из этих майоров. И, как я теперь понимаю, пригласил этих майоров сюда в гости. На охоту. Этот Харлей Дэвидсон подарил мне он.
— Он?! За что?
— Сейчас расскажу. Но не понимаю, как он может быть Серийником?
— Да, это будем журналистская бомба, — сказала Даша. — Сын командира дивизии, выпускник Академии Генерального Штаба, подполковник, и он же — Серийник.
— А откуда ты знаешь, что он уже подполковник? — спросил Алексей.
— Так они нам с Софией рассказывали в Новый Год, что на двадцать третье февраля получат звание подполковников. Если он один из них — значит, тоже получил.
— Я не понимаю, зачем вы с ними пошли во двор? — сказал Алексей.
— Прости, я не помню. Я сейчас о другом думаю. Послушай, какая-то элементарная логика есть в его поведении. На Новый Год он защищал свою сестру, Софию. Сейчас тоже. Теоретически она ведь тоже может принять участие в турнире.
— Да ты что! — воскликнул Алексей. — Она занимается боксом всего полгода. — Какой турнир. Ты видела, как Морячка расправилась с Инессой. А Светлане сломала руку.
— Да?! А я и не знала. Как это случилось? — Даша засыпала в кофеварку новую порцию зерен.
— Сначала Света достойно отбивала атаки Морячки. Семен кричал:
— Не опускай левую! Не опускай левую. Обходи ее! Обходи. Подержись на короткой дистанции. Вот она и задержалась. Провела Морячке джеб, а потом правый хук. Семен кричит:
— Задержись! — Она и задержалась. Не успела убрать правую руку, которой провела хук. Морячка взяла ее под мышку, и сломала ударом снизу. Как будто проводила апперкот. Видно было, что этот прием у нее отработан. Не впервые она его проводит.
— Если он убивает за это, то он просто псих, — сказала Даша. — Тем более непонятно, зачем он в меня стрелял на озере. Зачем убил Бобика? Непонятно. Бобик был такой милый. Он никого не трогал. Он так трогательно пел песню Чарли Чаплина. Про то, что прошла тысяча лет, и настали Новые Времена. Тара-ра-ра-рарара! Тара-ра-ра-рарара! Какой Новый Год был! Никогда не забуду.
— Да, — сказал Алексей, — шуму будет много.
— Не больше, если вместо него посадят мою маму.
— Да, — опять сказал Алексей, — оба фигуранта известные люди. И имеют еще более известных родственников.
— Это может иметь значение, — сказала Даша. — Пусть об этом думают другие, — добавила она. — Сейчас важно, чтобы сняли подозрение с моей матери. Она только приехала из Америки, а ее отправили в КПЗ. Это не лезет ни в какие ворота. Кого бы ни посадить — лишь бы посадить.
— Может быть, их тоже прижали, — сказал Алексей, — требуют.
— Кого? Ментов? Да — слово на букву х, но с оттенком мягкости — с ними! Зачем арестовывать совершенно невиновных людей. Могли бы оставить под подписку о невыезде.
— Серийников, наверное, под подписку не оставляют.
— Ладно. Мы когда пойдем в милицию? Сейчас?
— Давай немного полежим и пойдем, — сказал Алексей.
— Просто полежим?
— Полежим и подумаем.
— Ты мне расскажешь, за что киллер подарил тебе Харлей Дэвидсон?
— Хорошо.
Мы с ним вместе служили в Афганистане. Я по направлению, а он добровольно.
— Сын Комдива и поехал добровольно в Афганистан? Что там делать? Голову под пули подставлять?
— Он парень смелый. Старался заработать себе орден. Хотел поступить в Академию Генерального Штаба.
— Однажды батальон вынужден был отступить. Он вызвался прикрывать отход. С ним еще пулеметчик. Ну, и я для подстраховки.
— Что, тоже остался добровольно?
— Почти.
— Что значит, почти?
— Меня попросили остаться в качестве радиста. Я не стал отказываться. Я думал, так постреляем немного и тоже пойдем. Так, собственно, и было сказано. Расстрелять два диска и отходить. А Юрий набрал этих пулеметных дисков не два, а двадцать.
— Зачем? — спросил пулеметчик. — С собой потом не утащим столько.
Юрий промолчал. Он уже тогда задумал дать духам такой бой, чтобы дали орден. Но духов все не было и не было.
— Разведка ошиблась, — сказал пулеметчик. Его звали Женя. — Зря остались, можно уходить.
— Подождем еще немного, — сказал Юрий.
— Зачем? — спросил пулеметчик. — Время вышло.
— Давай покурим, сержант, — сказал Юрий. И добавил: — Потом пойдем. — И так он выкурил три сигареты подряд. Духов не было.
Юрий выругался, сказал, что зря остался, и приказал уходить. Мы собрались, а он и говорит: