как с продуктами.
– Вы ко мне? – произнес он наконец, не дождавшись, что я что-нибудь скажу первой. – Кто вы?
– Ксения… Касаткина Ксения, – торопливо ответила я. – Д-да, я к вам… Простите, что я так бесцеремонно… Да и поздно уже…
– Касаткина? – он нахмурился, видимо пытаясь вспомнить.
– Да-да, я попала к вам чуть больше года назад после автомобильной аварии! – сказала я, понимая, что он уже вряд ли помнит меня.
– Ко мне многие попадают после аварий…
– Да, разумеется… – я снова смущенно опустила глаза с жалкой улыбкой. – Вы наверняка уже не помните меня… Истеричную девчонку, которая отвратительно себя вела и отказывалась от всего на свете, желая поскорее умереть, и отнимала столько вашего драгоценного времени…
Вглядевшись в меня повнимательнее, он вдруг усмехнулся:
– Ксения! Да вы ли это?! Вас ведь не узнать… Полностью оправились и выглядите прекрасно! Я вас помню, как же… Не узнал сразу, уж простите. Двое суток на дежурстве, что поделаешь.
Обрадовавшись, что он все же еще помнит меня, я немного приободрилась и воспрянула духом, хотя все еще испытывала сильную неловкость.
– А откуда вы знаете этот адрес? – спросил он. – И что вообще вас привело ко мне?
Смутившись, я пробормотала в ответ:
– Понимаете… Я была в больнице, но там сказали, что вы уже уехали… Это Марина дала мне ваш телефон и адрес. Только вы были недоступны для звонка, и потому я приехала… Не ругайте Марину, прошу вас! Я едва сумела уговорить ее помочь мне вас найти… – какой-то комок подступил к горлу и я запнулась, преодолевая противную дрожь во всем теле: – Я в отчаянии… Не знаю, что мне делать… Мне очень страшно… И мне больше не к кому обратиться за помощью или хотя бы за советом…
Говорить стало трудно, горло свело судорогой, и я умолкла. Черт, как же все это неловко и ужасно… Может все-таки зря я сюда приехала?
Александр внимательно посмотрел на меня пристальным взглядом своих стальных глаз и нахмурился.
– Вы в порядке? – проговорил он, приблизившись ко мне и заглянув в мои глаза.
Ну а в глазах моих уже постепенно проступали слезы, и ответ на его вопрос ему уже не потребовался.
Звякнув ключами, он отпер дверь квартиры и раскрыл ее, пропуская меня вперед.
– Проходите, – сказал он, видя, что я замерла в нерешительности.
Вот черт, что за дурацкая ситуация? Врач после тяжелого дежурства, и тут приперлась я со своими проблемами… Нет, все же зря я приехала! Зря! Не думаю я совсем своей блондинистой головой! Нельзя так…
– Ксения, – окликнул он меня, прикоснувшись к моей руке. – Вы слышите? Проходите, я готов вас выслушать.
– Простите меня… – пробормотала я. – Простите, мне очень неловко… Наверное я все же не вовремя… Может лучше…
– Заходите! – прервал он меня. – Долго мы еще будем здесь стоять?
Понимая, что отступать уже в любом случае поздно, я шагнула внутрь, и он прошел вслед за мной.
Через минуту Александр уже проводил меня в гостиную, включая по пути освещение, усадил меня в кресло, поставил напротив него стул и, усевшись, произнес:
– Хотите чего-нибудь? Чаю, кофе? Может быть выпить?
– Нет, нет… – я отрицательно помотала головой. – Нет, спасибо… И спасибо, что согласились принять меня… Вам наверное сейчас очень хочется отдыхать, и мне неловко отнимать ваше время… – слова давались мне с большим трудом, и я едва сохраняла самообладание. – Но умоляю вас, помогите мне хотя бы советом! Я оплачу любые издержки и потраченное вами время…
Взгляд его стал холодным и колким. Он с досадой покачал головой:
– Ксения, если вы еще раз заикнетесь о деньгах, я вас прогоню! Вот честное слово – сразу же!
Я окончательно сникла и закрыла лицо руками, пробормотав едва слышно:
– Извините… Я немного не в себе… Не хотела вас задеть… Простите, ради бога! Вы… Вы слишком хороший врач и хороший человек, чтобы я посмела вот так запросто заявиться к вам со своими дурацкими проблемами… Потому и сказала… Потому… Мне неловко… Стыдно… И страшно!
Я уже начинала запинаться и путать слова, меня колотило мелкой, неприятной дрожью, и Александр поднялся, положив руку мне на плечо.
– Успокойтесь. Дышите глубже, слышите?
– Да… – проговорила я, послушно набирая в легкие побольше воздуха. – Да, хорошо… Простите меня, пожалуйста…
Пока я приходила в себя, он куда-то ушел, но вскоре вернулся, протянув мне стакан воды.
– Вот. Попейте… Хорошо, небольшими глотками… Вот так. Ну что, получше?
– Да… – отозвалась я, отставляя стакан и делая еще пару глубоких вдохов. – Спасибо…
Александр снова уселся на стул напротив меня.
– Ну а теперь рассказывайте, – сказал он решительно. – Что с вами произошло? Что вас беспокоит?
Обхватив себя руками и поглядев в сторону, я собралась с силами и произнесла:
– Не знаю, как уж вы воспримете то, что я хотела сказать… Я понимаю, ведь вы хирург! Но вы единственный врач, которому я способна доверять… Вы когда-то поставили меня на ноги, и вам я верю!
Он внимательно слушал и смотрел на меня, проявляя при этом некоторые признаки нетерпения:
– Лучше просто объясните, что вас беспокоит. А там мы уже решим, как и чем можно вам помочь, хорошо?
Я кивнула и, сделав еще один глубокий вдох, продолжила, преодолевая последние барьеры стыда и смущения:
– Понимаете… После той аварии все было настолько ужасно, что и правда не хотелось жить… Даже после того, как вы починили меня, даже после того, как я почти полностью восстановилась физически… А потом все наладилось… Наладилось невообразимым образом!.. Я почувствовала, что способна жить… Способна двигаться дальше… Но в последнее время стало происходить что-то странное. Я плохо сплю, мне снятся какие-то ужасные кошмары… И что хуже всего… Кроме снов меня стали мучить какие-то галлюцинации! Как видения или воспоминания… Из недавнего прошлого… Понимаете? – я несмело посмотрела в его глаза.
– Видения? – переспросил он, нахмурившись. – В каком смысле?
Поежившись, я продолжила:
– То, чего я не помню явно, но это со мной определенно было!.. Вот например… Меня доставили в больницу на вертолете МЧС, так ведь?
Он потер подбородок и сказал после некоторой паузы:
– Ну да… А откуда вы знаете? Вы с самой катастрофы пребывали в бессознательном состоянии.
– Наверное… – пробормотала я, но тут же с живостью проговорила: – Но я помню это! Вернее не то чтобы помню… Мне это привиделось, понимаете? И очень отчетливо! Это как воспоминание, которое было утрачено, а теперь внезапно возникло из ниоткуда!
Я замолчала. Молчал и он, видимо что-то обдумывая. А потом он посмотрел на меня и произнес, качнув головой:
– Ксения, подсознание – штука очень сложная и загадочная. Возможно сейчас проявляется что-то такое, что оно в свое время записало, но не показывало вам в виду того, что у вас были более тяжкие трудности и переживания… Психологическая травма, безнадежность, отчаяние – все это овладело вами тогда.
Я взглянула на него, собираясь задать вопрос, но он опередил меня и сказал:
– Не удивляйтесь. Иногда достаточно приглядеться к человеку повнимательнее, чтобы понять, из-за чего он переживает и что его мучает. Не будем об этом – это, вероятно, неприятно для вас, да и к делу прямого отношения не имеет. А насчет ваших видений… Я не психолог, Ксения. Но такое возможно. Это правда – вы переживаете события из прошлого… К тому же травмы головы часто потом проявляются различными последствиями.
– Тогда почему у меня при этом едва не останавливается сердце? – в мрачном отчаянии проговорила я. – Почему я совершенно не контролирую себя? Почему теряю сознание? Почему?..
Александр сидел, подперев подбородок руками, но при этих словах выпрямился, опустив руки, и взглянул на меня, приподняв брови.
– Что вы сказали?..
– То, как есть на самом деле, – глухо отозвалась я, холодея от того, как изменилось его лицо. Ничего хорошего это не предвещало.
– Вы теряли сознание? – спросил он, помедлив.
– Теряла… И один раз в машине, на очень большой скорости. На несколько мгновений, но все же… А другой раз – надолго, на несколько часов! И при этом я не чувствовала ничего… Не могла даже дышать!.. Впрочем нет, чувствовала… Перед этим было очень больно в груди…
– Вы проверяли сердце? – быстро спросил Александр, даже подавшись немного вперед.
Раскрыв свою сумочку, я извлекла из нее папку с бумагами и протянула ее ему.
– Вот, взгляните.
Он взял папку, извлекая на свет сложенный во много раз длинный лист бумаги.
– А, кардиограмма… Так…
Несколько минут он внимательно изучал что-то на графике, а потом бегло просмотрел заключение.
– Но ваше сердце в порядке! – сказал он, поднимая на меня глаза.
– То же самое мне сказали и в медицинском центре после обследования, – отозвалась я, отчаянно заломив руки. – Но ведь по факту все как-то совсем не в порядке!
Подумав немного, Александр Николаевич задумчиво произнес:
– А почему вы решили, что все дело в сердце?
– Оно болело… – я неуверенно пожала плечами. – Что я еще могла подумать?
– Это могли быть и не сердечные спазмы! – возразил он, покачав головой. – Скажите, ваша настоящая деятельность сильно напряженная? Связана она со стрессами и тяжелыми нервными нагрузками?
Отрицательно покачав головой, я ответила:
– Нет! Это непростая работа… И временами даже очень непростая! Но я никогда не впадала в депрессию и не испытывала серьезных стрессов из-за работы!
– А в повседневной жизни? – Он вопросительно взглянул на меня. – В личной, уж простите…
– Ну… – я помялась, не зная, что именно можно на это ответить. – Нет, ничего такого, что могло бы как-то пошатнуть нервную систему… По крайней мере, мне так совсем не кажется!
Александр в задумчивости потер лоб, затем сложил кардиограмму и убрал обратно в папку.
– Вы должны как следует разобраться с тем, что может вызывать в вас подобные реакции, – сказал он. – То, что с вами происходило, те боли, которые вы испытывали – вполне возможно, что это на основе невралгических спазмов. Кардиограмма вполне хорошая. А томограмму головного мозга вы не делали?
– Н-нет… – растерянно проговорила я.
– А стоило бы! Вот что, Ксения, – он протянул мне папку, – я напишу, какие исследования вам прежде всего нужно сделать. С их результатами вы потом придете в наше отделение неврологии. Хорошо?
Я согласно покивала, поежившись от мысли, что все, возможно, не так просто, как мне казалось.
– И еще, – добавил он, беря в руки блокнот и ручку. – Я посоветую вам хорошего психолога. Не отказывайтесь от этого. Сейчас вы крайне напряжены! Возможно вам смогут помочь разобраться в том, что вас тревожит. Важно понять причину, источник всех проблем.
Психолог… Я обреченно кивнула. Что же делать?.. Ведь я сама хотела этого, хотела понять и разобраться. И шла сюда с решительным намерением положить конец всему происходящему со мной. Глупо отказываться и отступать назад.
– Спасибо вам… – произнесла я, силясь улыбнуться. – Спасибо… Не поговори я с вами, никогда сама не пошла бы ни каким психологам, да и вообще…
– Знаю, – ответил он. – В таких делах вам всегда, по-видимому, требуется начальный импульс. Я помню, как проходило ваше лечение.
Смутившись, я опустила глаза. Грустно сейчас было об этом вспоминать. Я ужасно себя вела, и мне было стыдно за это.
Видя, что я совсем притихла от этого легкого упрека, Александр вырвал листочек из блокнота и протянул мне:
– Вот, держите! Все будет хорошо, Ксения. Главное – соберитесь с силами и не впадайте в отчаяние.
– Спасибо… Я обещаю, что сделаю все, как вы сказали!
Он наконец улыбнулся мне усталой улыбкой:
– Верю. Ну а теперь пойдемте, выпьем чаю. Расскажете немного о том, как живете. До сих пор, значит, превышаете скорость?
Мне стало совсем неловко, я покраснела и произнесла:
– Ох… Ну да, изредка бывает… Может я лучше поеду? Вам бы поспать…
– Идемте, идемте, – сказал он. – Лишние полчаса ничего не решают.
…Вернувшись домой около полуночи, я почувствовала себя уже значительно спокойнее. И пусть сегодня ничего еще не решилось хоть сколько-нибудь определенно, я получила небольшую надежду. И уснула я быстро, легко и практически без каких-либо тревожных мыслей. В эту ночь никакие кошмары или видения не потревожили мой сон.