- Как обычно… – мрачно усмехнулась я. – И ты считаешь это правильно?
Она ничего не ответила и, как мне показалось, немного заколебалась. Чувствуя, что в процессе этого маленького спора я сумела кое-как прийти в себя, я продолжила:
- Я говорю об этом с уверенностью, потому что была там сама и видела все происходящее.
И я рассказала ей все и во всех подробностях, начиная с момента, когда стюардессы пытались обнаружить утечку и заканчивая последним ударом, с которым самолет обрушился на взлетно-посадочную полосу, едва не развалившись на части. Я умолчала лишь о своем обмороке и о дурацком воспоминании, которое внезапно вторглось в мое сознание столь не вовремя.
- Господи… – Настя схватилась за голову руками, когда я закончила свой рассказ.
Она надолго замолчала, да и я тоже не говорила ничего. Лишь взяла ее за руку, ощущая ее смятение, смешанное с новой волной негодования.
- И ты еще смеешь заявлять, что много на себя взяла! – сказала она наконец. – Если бы не ты, этот самолет свалился бы на землю намного раньше, чем долетел бы до аэродрома!
- Вряд ли, – ответила я. – Запас высоты для планирования был очень приличный. Скорее всего долетели бы.
- Да все равно! – Настя разошлась снова и униматься не собиралась. – Без твоей помощи этот горе-экипаж накосячил бы еще сотню раз! Они и так умудрились слить почти все топливо!
- Насть! Ну я ведь уже объяснила, почему так произошло…
Но она снова не желала меня слушать. Отчасти я понимала ее – она перенесла сильнейший стресс, хотя и держалась очень стойко. Но всякой стойкости все равно существует предел. Достигла своего и Настя.
- Всем очень повезло, что ты оказалась на борту, – сказала она, немного успокоившись. – Понимаешь ты это? И я не хочу, чтобы ты в чем-то винила себя! Ты сделала даже больше, чем это было возможно!
- Перестань… – проговорила я с недовольством. – Ничего я не сделала. Я дрожала от страха значительно сильнее тебя. Просто делала это в другой части самолета, и ты не могла этого видеть.
Настя нетерпеливо вздохнула и произнесла:
- Ну вот что, Мисс Эталонная Скромность! Я больше не стану с тобой пререкаться, понятно? Если я еще что-нибудь подобное услышу, то накажу тебя немедленно!
Все, ее уже не остановить, и спорить теперь совсем бесполезно. Да не то, что спорить… Пусть она и была одним из самых здравомыслящих людей на земле, но какой-либо более менее конструктивный диалог с ней сейчас был, похоже, уже невозможен. Наверное, даже и к счастью.
- Может с этого и стоило начинать? – тихо сказала я, поднимая на нее глаза.
- Думаю, что да, – ответила она, склонив голову и окинув меня критическим взглядом. – С того самого момента, как ты немного успокоилась, настала очередь плетки поплакать над твоей спиной и задницей!
Я не смогла сдержать улыбки:
- Что ж, тогда придется сделать так, чтобы плетка плакать перестала. Но скорее всего это приведет к тому, что вновь расплачусь я…
- Это будут уже совсем иные слезы… – прошептала она, приближаясь ко мне.
- О да… Я уже даже соскучилась по этому…
- Тогда нам не стоит больше терять времени!
- Ни одной минуты… – успела выдохнуть я перед тем, как ее губы слились с моими.
Она оторвалась от меня лишь на мгновение – чтобы сорвать с меня футболку. А затем мы снова соединились в страстном и горячем поцелуе. Она быстро и ловко расстегнула мой лифчик, а я бесцеремонно стащила с нее полотенце… Сердце уже билось с живостью и бурной энергией, которой еще несколько минут назад не было и в помине!.. Мы поднялись на ноги, не отпуская друг дружку, и Настя настойчиво продолжила раздевать меня. Я старалась помочь ей, как только могла.
Высвобождаясь из джинсов, я едва не упала, запутавшись в них, потому что Настя уже спешила увлечь меня за собой. Через какую-то минуту мы уже были в коридоре и, двигаясь почти что на ощупь, добрались до двери ванной комнаты. Настя втолкнула меня туда, стягивая с моих бедер все еще каким-то чудом остававшиеся на мне трусики.
Мы подобрались к большой ванной изогнутой формы, где так удобно было двоим… Настя пустила теплую, почти горячую воду. Еще через несколько мгновений я уже была в этой воде, а Настя оказалась сверху, и ее тело было намного горячее самых теплых термальных источников в мире! Она прожигала меня насквозь каждым своим поцелуем, каждым прикосновением! Я тихо застонала и закрыла глаза, когда ее рука скользнула у меня между ног…
Пусть все авиастроительные компании в мире, все перевозчики, пилоты и комиссии по расследованию катятся к черту… Ничего этого нет! Есть только мы!.. И не существует никаких аварий и происшествий… Кому нужны самолеты, если можно летать вот так, как сейчас – без крыльев, двигателей и топлива, до самого неба и выше… Вдвоем и только вдвоем.
«Авария рейса двадцать четыре пятьдесят один компании «Аэрофлот», лишь каким-то чудом обошедшаяся без жертв, является сейчас центром внимания общественности. Представители «Аэрофлота» воздерживаются от комментариев. Насколько безопасна новая модель роскошного лайнера, поступающего сейчас в парки множества крупных авиакомпаний мира? Ответ на этот вопрос должны дать члены комиссии по расследованию авиационных происшествий. На данный момент выдвигаются две основные версии катастрофы – ошибка пилотирования и технические…»
Я нажала кнопку на пульте и выключила телевизор. Противно было слушать очередной дурацкий репортаж ни о чем. Смакуя свежую сенсацию, могли бы как минимум выучить разницу между аварией и катастрофой!
Допив свой кофе, я собрала необходимые вещи и вышла из дома к моей верной «Снежинке», которая должна была довезти меня до работы.
Был хмурый и пасмурный понедельник. Настя уехала еще раньше – у нее, судя по всему, накопилось немало дел. Пришло время и мне выдвигаться, чтобы не стоять слишком долго в утренних пробках.
Еще в субботу, на следующий день после нашего с Настей трагического приключения, мне лично позвонил Дэвид Харгрив. Осведомившись, в порядке ли я, он попросил в неофициальной форме рассказать о произошедшем. И я, решив ни о чем не умалчивать, изложила ему все, как было, прибавив ко всему этому собственную точку зрения на причины аварии.
- Да, ситуация непростая, – сказал он тогда. – Если неисправность датчиков уровня топлива можно еще объяснить производственным браком, то утечка… Будем ждать, когда эксперты выяснят, где именно она произошла.
Прибыв в понедельник утром в офис компании, я вскоре узнала о том, что председатель международной комиссии, собранной для расследования этого происшествия, потребовал временно приостановить полеты всех самолетов «Боинг» модели 787.
Слухи о моем присутствии на борту в момент аварии по-видимому уже расползлись по всему представительству. Я замечала на себе заинтересованные взгляды еще у лифтов, а когда поднялась в свой отдел, меня встретили с поздравлениями и аплодисментами.
Раскрасневшаяся и смущенная, я совсем растерялась и, скромно ответив на все эти бурные приветствия, поспешила удалиться в свой кабинет.
С одной стороны приятно, конечно, было обнаружить столь теплый прием, но с другой… Я недоумевала, видя радость на лицах этих людей. Самолет, который наша корпорация предоставила авиакомпании, потерпел аварию и едва не погубил людей! Мои мысли были заняты исключительно этим, и отрадного здесь было как-то совсем нисколько.
День прошел в какой-то непрерывной суете. Приезжали эксперты по расследованию, представители «Аэрофлота»… Небольшое плановое совещание в кабинете Харгрива, начавшееся еще в десять часов утра, растянулось чуть ли не до самого вечера.
Поняв, что в ближайшее время никто из экспертов комиссии не собирается обращаться ко мне с какими-либо расспросами, я, чувствуя некоторое утомление, решила уехать немного пораньше.
Выйдя из здания, я зябко укуталась в плащ и пошла по улице, но не в сторону стоянки, а к ближайшей кофейне. Пасмурная погода и довольно прохладный ветер, трепавший мои волосы, навели меня на мысль о том, что неплохо бы взять с собой в дорогу горячего кофе.
В помещении кофейни было довольно людно. Впрочем и понятно – конец рабочего дня. Подождав несколько минут, пока готовили мой капучино с корицей, я наконец забрала свой заказ и, направляясь к выходу, достала телефон, намереваясь позвонить Насте, чтобы узнать, как у нее дела и не дома ли она уже. Я уже подошла к стеклянной двери, как вдруг кто-то окликнул меня по имени:
- Ксения!
Я оглянулась и увидела перед собой уже знакомые серые глаза, блеснувшие под козырьком форменной фуражки.
- О, это вы?.. – удивленно произнесла я, но при этом улыбнулась как можно более приветливо. – Встретив вас в такой близости от представительства, могу предположить, что вы только что оттуда. Или же наоборот?
- Оттуда, – подтвердил капитан, снимая головной убор и приглаживая волосы. – Рад вас видеть. Вы хорошо выглядите.
- Спасибо, и я рада, – проговорила я, смущенно поправляя локоны, за которыми пряталась еще достаточно заметная ссадина. – Как продвигаются ваши дела?
Разговаривать в дверях было как-то неловко. Нужно было либо вернуться в общий зал и поискать столик, либо выйти наружу. Капитан отметил, что я собиралась уходить, и открыл передо мной дверь. Мы вышли на улицу.