Асфальт через несколько сотен метров стал ощутимо хуже, разбитые дорожные швы и колдобины глухими ударами отдавались в подвеске. По сторонам мимо нас мелькал темный лес, дорога была совершенно не освещена…
Немного придя в себя и содрогнувшись уже в который раз от того, что несколько минут назад собиралась сделать, я поняла – все это пора заканчивать, пока ни одна из нас не пострадала, или не досталось кому-нибудь еще!
Я отпустила ее немного вперед, моргнула фарами – раз, другой. Но Милена никак не отреагировала! Тогда я снова догнала ее, попыталась обойти слева и подать какой-нибудь знак, что бы она остановилась, но ее машина резко сместилась, блокируя мой маневр. Полосы на этой дороге стали уже, маневрировать становилось опаснее. Особенно с таким дорожным полотном…
Скорость уже снова возросла, хотя удары в подвеску и предупреждали, что этого делать не стоил о бы.
150… 160… Глухой удар, который не погасили амортизаторы, отдался мне в самый позвоночник. Машину качнуло, и я сильнее сжала руль, удерживая протестующую «Снежинку» на курсе.
- Черт возьми, Милена! – вскричала я в отчаянии. – Да остановись же ты! Довольно!!!
В сотне метров впереди тускло мелькнули грязные отражатели на металлическом ограждении, отделяющим, вероятно, проезжую часть от какого-нибудь опасного участка – оврага или чего-то еще.
Обходя справа какую-то яму, которую, «Инфинити» пропустила между колес, я сместилась к обочине. Милена поняла это как попытку обойти ее по правому борту и немедленно сместила машину к обочине, снова заехав на грунт правыми колесами… И совершила ошибку…
Ее машина качнулась и слегка вильнула, поймав какую-то неровность, но при этом Милена, по-видимому, растерявшись, ударила по тормозам!
Из-за мгновенно возникшей разницы в сцеплении с дорогой левых и правых колес «Инфинити» быстро повело, начиная разворачивать поперек дороги, и я увидела ее левый черный борт в свете своих фар… Я с силой надавила на тормоза с глазами, расширившимися от ужаса! Сон… Это сон? Ведь это уже было! Я ведь сейчас проснусь, правда же?!
Милена отчаянно вывернула колеса в сторону заноса, но сильно… Слишком сильно! Через мгновение ее занос пошел уже на левый борт, а затем снова на правый… Она потеряла управление полностью!
Скользя боком в неуправляемом заносе, машина Милены сместилась к обочине… И правым бортом налетела на пологое начало металлического ограждения, начавшегося на этом участке дороге! Звенящий, резкий удар… «Инфинити» взлетела в воздух, переворачиваясь вокруг собственной оси… Еще раз, и еще! А потом моторный отсек перевесил, и машина обрушилась обратно на дорогу, ударившись передней частью, затем почти сразу падая на борт и снова переворачиваясь, разбрасывая вокруг себя осколки стекла, пластика и раскуроченного металла…
Оттормаживаясь и кое-как увернувшись от обломков, я в шоке не могла оторвать взгляда от этого крушения, превратившего стремительную спортивную машину в груду металлолома!
Перевернувшись еще несколько раз, «Инфинити» пробила заграждение и исчезла из моего поля зрения, свалившись в какой-то овраг по левой стороне дороги…
«Снежинка» наконец замерла на краю проезжей части, и я, тяжело дыша, несколько секунд пыталась осознать то, что сейчас произошло. Затем, будто очнувшись, я отняла руки от рулевого колеса и непослушными, одеревеневшими пальцами принялась отстегивать ремни. Распахнув дверь, я выскочила наружу, инстинктивно приложив ладонь к груди, пытаясь унять взбесившееся сердце.
Перебежав дорогу, я остановилась. Там, за пробитым ограждением, в низине, метрах в десяти от дороги, я увидела темнеющую груду искореженного металла – все, что осталось от «Инфинити» G37… Она лежала на днище, и все внешнее освещение, которое хоть как-то могло уцелеть, погасло. Было очень тихо… Лишь только приглушенно гудел двигатель «Снежинки» позади меня, и ветер лениво шелестел в поредевшей листве деревьев.
- Боже, Милена… Психопатка рыжая… – пробормотала я. – Что же ты натворила… Что Я натворила!
Внизу не было никакого движения… Но внезапно я вздрогнула – что-то заискрило в раскуроченном моторном отсеке, и под ним вдруг возникли оранжевые язычки пламени!
В этот момент мне трудно было судить, что на меня нашло – я стояла в каком-то странном оцепенении и ничего не могла с собой поделать. С одной стороны я понимала, что нужно спуститься туда, чтобы помочь, но с другой… Я не могла сдвинуться с места, и дьявол снова стал нашептывать мне о том, что «эта сучка слишком задержалась на этом свете», а «я даже ничего такого не сделала – она сама попала в аварию» и что «лучше просто дать ей тихо умереть в этой канаве и позволить сгореть для верности…»
Содрогнувшись, я огляделась по сторонам – дорога была пуста в обоих направлениях. И если я сейчас сяду в машину и уеду, Милена погибнет почти гарантировано. Только вот… Разве я могу уехать отсюда?
Если бы Милена погибла, разбившись о тот встречный грузовик, или умри она сейчас в своей разбитой машине, что я тогда сказала бы Насте? Неужели мне удалось бы скрыть от нее то, что произошло? Я не хладнокровная убийца! Я никогда не смогу сделать каменное лицо в ответ на простой вопрос – «что случилось» или «где ты была»!..
А если бы я сама погибла, что тогда почувствовала бы Настя?.. Страдание и боль? Я и так сплошное разочарование для нее, и пусть даже она говорила, что это не так! Или она вскорости забыла бы меня? Полюбила бы кого-нибудь еще? Нашла бы себе новую нижнюю?! О нет, не смогла бы она забыть… Боже, зачем я все это затеяла… Я? Но ведь не я все начала! Это вон та рыжая сучка!
Все эти мысли мгновенной и сильной волной пронеслись в моем и без того уже воспаленном мозгу. И скорость этого безумного хаоса была велика даже для меня.
«Заткнитесь же! Да заткнитесь наконец!» – так же мысленно вскричала я, хватаясь за голову обеими руками и зажмуривая глаза, а когда снова их открыла, то бросила быстрый взгляд на разбитую машину внизу.
Я вспомнила себя в подобной ситуации. И было это не так уж и давно… Мне тогда не позволили умереть на обочине дороги! Остановились люди, помогли, вызвали спасателей… Мне подарили шанс, дали возможность жить дальше! Неужели я смогу оставить человека умирать вот так?! Ладно, пусть не человека – Милену! Но все же…
- Нет… Я не смогу… – эти слова я произнесла уже вслух, бегом возвращаясь к «Снежинке».
Быстро раскрыв багажник, я вытащила из ниши огнетушитель и бросилась уже назад, но остановилась, снова подбежала к своей машине и достала из маленького бокового отделения небольшой фонарь со встроенным в ручку острым лезвием резака. Не теряя больше ни секунды, я рванулась к противоположной стороне дороге, перескочила через измятые остатки ограждения и, спотыкаясь и скользя по влажной траве, начала поспешно спускаться в низину.
Пламени под моторным отсеком было не очень много, но это лишь временно! Уже пахло чем-то вроде горелой проводки и пластика, а так же и бензином… По-видимому разорвало топливопровод, и бензил вытекал наружу. Оставалось только гадать, сколько пройдет времени, пока система подачи топлива загорится, и огонь доберется до бака…
Подбежав к машине, я с некоторым содроганием заглянула в разбитое окно водительской двери и увидела Милену, бессильно повисшую на ремне безопасности. Ее лицо скрывалось за растрепанными рыжими кудрями. Фронтальная подушка, выстрелившая из руля, имела на себе следы крови.
- Эй! Ты жива? – воскликнула я, хватая Милену за плечо.
Она не ответила, никак не отреагировала на прикосновение, и тогда я приложила пальцы к ее шее… Пульс есть! Она живая… Ладно, хорошо, что хотя бы пристегнулась!
Отойдя от нее, я подняла огнетушитель, шагнула к передней части автомобиля и распылила побольше порошковой смеси под смятый, приоткрытый капот, откуда уже начинал подниматься едкий дым. Но особенно это не помогло – тлело и горело где-то внизу, куда достать уже не получалось из-за неровностей почвы, и потому, что шасси машины было полностью разбито и разворочено, и лежала она прямо на днище… Огонь уже занялся на переднем левом колесе, вывернутом из арки и подмятом под кузов – начала гореть резина, а вместе с ней и остатки пластиковых подкрылков.