- Слышу, – отозвалась я, с некоторым садистским оттенком в голосе. – Это я с удовольствием!
Я помогла ей отползти поближе к куску ограждения, к которому она смогла прислониться спиной. Взяв ее правую руку чуть повыше запястья и ближе к локтю, я произнесла:
- Ты ведь любишь боль, правда? Или только причиняешь ее?!
С этими словами я сильно и резко дернула ее руку на себя.
Милена, вроде бы собиравшаяся что-то ответить, отчаянно закричала, ее голос отразился от лесного массива и эхом отправился гулять где-то в темноте среди деревьев. Она заплакала, приложив левую руку к вставшему на место плечевому суставу, и едва не повалилась на землю, но я поддержала ее.
- Сучка ты, Ксю!.. – пробормотала она сквозь рыдания.
- От сучки слышу, – немедленно отозвалась я, осторожно привлекая ее к себе. – Все, хватит, Милена… Нам нужно найти помощь. Но сначала нужно дойти до машины…
Она отстранилась от меня, и я увидела в ее глазах нечто вроде робкой просьбы, которую она подкрепила словами:
- Не звони, пожалуйста, врачам, не надо… Если можешь… – она запнулась, проглотила какой-то комок, будто мешавший ей говорить, и лишь потом продолжила: – Если можешь, просто отвези меня домой… Я вызову своего врача. Он не задает лишних вопросов.
Нахмурившись, я с сомнением посмотрела на нее:
- Ты в этом так уверена?.. Ну а с тачкой твоей что будем делать?
Милена усмехнулась, но сразу же скривилась от боли, едва не согнувшись пополам, от чего я ее поспешно удержала.
- Ты издеваешься? – прохрипела она, помотав головой. – От нее ничего не осталось! Кому нужен этот металлолом!
Я поглядела на обломки «Инфинити», огонь среди которых, уже начинал понемногу стихать, затем снова повернулась к Милене.
- Ну ладно, поедем, – произнесла я, приподнимаясь. – Я тебе помогу… Осторожно…
С моей помощью она поднялась на ноги, и я, осторожно придерживая ее за плечи, помогла ей дойти до машины, открыла переднюю пассажирскую дверь и усадила сначала на край сиденья.
Каждое движение давалось ей с трудом, и она непрерывно морщилась от боли, кусая губы и не в состоянии сдерживать слез. Ребра ее… А если какое-нибудь из них повредило легкие?.. Впрочем она вроде бы не кашляет кровью… Боже, что мне делать?! Может все же в больницу?.. Но она ведь попросила домой… За последние несколько минут сама Милена обратилась ко мне уже с двумя просьбами! Это что-то невероятное!
Немного опустив спинку сиденья, чтобы Милена не слишком сгибалась, размещаясь в кресле, я помогла ей усесться окончательно. Пристегивать ее ремнями я опасалась – ей и без того было тяжко, а стало бы, наверное еще больнее.
Может это и глупо, но сейчас мне было жаль ее… Какие только средневековые пытки я мысленно не применяла к ней раньше! Но сейчас она была разбита в физическом и, как мне казалось, в моральном плане тоже. Она была слаба, ей было плохо и больно, и я уже не могла относиться к ней с каким-либо злорадством или жестокостью… Ну не могла я! Несмотря на то, что она пыталась сделать со мной, что делала с Настей… Я не могу ее сейчас бросить.
Обойдя машину, я села за руль. Милена сидела рядом, повернув голову к окну. По ее щекам текли слезы, она изредка вздрагивала от рыданий и испытываемой боли.
Включив передачу, я в один заход осторожно развернула «Снежинку» и направила ее обратно, в сторону магистрали. Спустя несколько минут мы уже миновали развязку.
Я старалась ехать осторожно, однако машину все равно периодически трясло на неровностях дорожного полотна, и тогда я с беспокойством поглядывала на Милену. Но она, стиснув зубы, не издавала ни одного звука. Лишь когда мы вернулись к тому самому месту, где все началось, я спросила у нее, куда мне дальше, и она объяснила дорогу.
Минут через двадцать мы добрались до ее коттеджного поселка и вскоре остановились возле дома Милены. Ее особняк оказался не таким большим как, у Насти, но тоже выглядел красиво, хотя и был спроектирован в более современном стиле, без особых привязок к симметрии в своей конструкции.
Милена сказала мне код, и я вышла из машины, чтобы набрать его на цифровой панели возле решетчатых ворот. После этого ворота открылись, я вернулась на свое место и завела «Снежинку» на территорию, остановившись на парковочной площадке неподалеку от дома.
Выключив двигатель, я снова покинула салон и помогла Милене тоже выйти наружу.
- Как мы попадем внутрь, если все, что у тебя было с собой, сгорело в машине? – спросила я.
Мне только сейчас пришло в голову, что у Милены с собой не были никаких ключей.
- Два, девять, два, пять, ноль, шесть… ноль, три… и восемь, – проговорила она.
Ей не хватало воздуха, и я поняла, что она опасается вдыхать глубоко, потому что ей это причиняло мучительную боль.
Мы подошли к входной двери, и я увидела еще одну электронную панель с цифрами. Когда я набрала названный Миленой код, щелкнул замок. Я потянула на себя дверь, и она открылась.
Мы прошли в очень просторный холл, в котором включилось освещение при нашем появлении. Оттуда мы направились куда-то налево и оказались в большой гостиной.
Я помогла Милене опуститься на диван, подложила ей под голову подушку.
- Ну как ты? – спросила я, склонившись над ней.
Она приоткрыла глаза, нащупала мое запястье и сжала его своими пальцами.
- Терпимо… – услышала я ее тихий, немного напряженный голос. – Спасибо тебе, Ксюша…
- Так, ладно, – сказала я решительно. – Давай вызванивать твоего врача! Надеюсь, не слишком поздно для этого?.. И мне нужно уже ехать – Настя ждет!
- Подожди еще немножко, прошу тебя… – проговорила она, чуть сильнее сжав мою руку. – Не уходи… Я хотела тебе кое-что сказать…
- Я и так знаю, что ты хотела меня оттрахать в жесткой и извращенной форме! – отозвалась я, покачав головой. – И потому стремлюсь не слишком задерживаться в твоем гостеприимном доме, уж прости…
- Перестань… – тихо сказала она, прикрыв глаза и слегка отворачиваясь в сторону. – Я надеюсь, что ты все же сможешь простить меня…
Закатив глаза, я простонала со вздохом:
- О, господи…
- Ксю, пожалуйста… – снова послышался ее слабый голос, с мелькнувшими в нем уже более явственно нотками отчаяния.
- Уфф… – выдохнув и освободив свою руку от пальцев Милены, я приложила ладони к лицу, подождала несколько мгновений, пытаясь немного упорядочить мысли, а затем сказала, поднимаясь на ноги. – Ладно… Давай просто забудем все что происходило, окей? Этого не было и все! Больше мы не будем об этом вспоминать… И еще, – я помедлила и добивала несколько тише, с ледяным оттенком в голосе: – Ты больше никогда не станешь издеваться над Настей! Никогда, слышишь? Она свободна от тебя, Милена… И я не позволю тебе причинять ей боль…
Милена при этих словах повернула ко мне голову:
- Ты знаешь?.. – проговорила она сдавленным голосом. – Откуда?.. Она рассказала тебе?..
- Да, – ответила я, глядя на нее сверху вниз и ощущая, что меня снова начинает одолевать сильная неприязнь к этой девушке. – Я знаю все. Она рассказала, потому что доверяет мне. И она не ошибется в этом своем доверии никогда!.. Об этом ты хотела поговорить? Как видишь, эта тема уже неактуальна…
Милена снова прикрыла глаза. Слезы свои она унять не могла, от сдавленных рыданий ее всю сжимало от боли, и я снова почувствовала укол совести.
- Все, перестань, пожалуйста, – сказала я, коснувшись ее руки. – Перестань… Где у тебя здесь ванная? Я могу немножко привести себя в порядок?..
Она покивала, снова пряча свое лицо:
- Как вернешься в холл – второй коридор с левой стороны…
- Спасибо, – отозвалась я и оставила ее на некоторое время.
Отыскав ванную комнату, я подошла к раковине и пустила прохладную воду. Смочив ладони, я приложила их сначала к гудящим вискам, затем к горящему лицу.
Это немного освежило меня, и я повторила процедуру еще несколько раз. Кое-как приведя себя в порядок, я по возможности стерла грязь с одежды, вымыла руки, с полубезразличным чувством осмотрела безнадежно испорченный маникюр и затем уставилась на свое отражение в зеркале. Боже мой, на что я похожа?..
Захватив влажные салфетки, ватные диски и длинное полотенце, я вернулась в холл, где видела до этого неподалеку от входной двери небольшую подвесную аптечку с красным крестом на крышке. Раскрыв ее, я извлекла пузырек с перекисью, также на всякий случай взяла пару бинтов – привязать сучку, если начнет буйствовать.
Но сучка не буйствовала. Когда я вернулась в гостиную, зайдя перед этим на кухню и взяв из холодильника бутылочку с питьевой водой, Милена открыла глаза и попыталась приподняться, когда я приблизилась. В ее глазах я отметила что-то вроде испуга и недоумения.
- Полежи так еще немного, – сказала я, вновь укладывая ее обратно и присаживаясь рядом на краю дивана.
Взяв перекись и вату, я принялась осторожно промывать царапины и ссадины на лице, обнаженных плечах и руках Милены. Осколки стекол до сих пор были в ее спутавшихся волосах… Она не сопротивлялась мне, ничего не говорила, но в ее взгляде была благодарность. И горькое отчаяние.
- Зачем ты все это сделала?.. – спросила я, немного неожиданно для себя самой.
В это время я осторожно усаживала ее на диване, чтобы сделать повязку из полотенца для ее руки, нуждавшейся сейчас в покое.
Она подняла на меня заплаканные глаза.
- Потому что я сошла с ума, Ксения, – произнесла она. – Сошла с ума и больше не могла себя контролировать…