Посадив меня на крыло и убедившись, что я больше не намерена падать, он исчез в пелене дождя так же стремительно, как и появился, когда я только подъехала сюда… Падать я вроде бы и правда не собиралась, но для верности оперлась руками позади себя и постаралась восстановить дыхание. Сознание начинало приобретать ясность, и до меня наконец дошло, что я на улице и, в общем-то, почти целиком раздета!
Лихорадочно прикрыв грудь одной рукой, другой я потянулась за своим лифчиком… Я поискала глазами остальные свои вещи, и меня снова захватила волна какой-то отчаянной веселости.
Появился Вадим со своей кожаной курткой в руках – единственным еще сухим предметом одежды. Дождавшись, пока я застегнула на себе лифчик и поправила его, он набросил куртку мне на плечи. С недоуменной улыбкой он вопросительно смотрит на меня – почему я смеюсь?.. В ответ я лишь мотаю головой – не спрашивай, я и сама не знаю!
Да что же со мной происходит?! Мне становится еще смешнее, когда я вижу, как он уходит к смутно виднеющемуся вдали мусорному контейнеру, по-видимому, для того, чтобы выбросить использованную резинку. Когда он возвращается, вытягивает из кармана брюк мои трусики, отжимает из них воду и подает мне, я уже готова покатиться со смеху…
- Да уймись же, хохотушка! Что на тебя нашло? – говорит он, помогая мне не упасть, пока я с трудом надеваю промокшее насквозь белье, испытывая ужасно неуютное ощущение.
- Уфф… Дай отдышаться! – с нервным смешком отвечаю я. – Просто… Просто мне с тобой хорошо, вот и все…
Я чувствую, что начинаю замерзать… Так и простудиться недолго, хотя дождь и не кажется холодным!
Вадим протягивает мне мокрый кулек ткани – мою несчастную кофточку.
- Как ты? – спрашивает он. – Все нормально?
Я киваю в ответ.
- Тогда едем?
- Да… поехали.
Мы усаживаемся в машины, и гул двигателей разбавляет шелест ливня. Не пройдет и минуты, как стоянка опустеет, сохранив в памяти этих беспокойных зеленых крон кусочек истории чьих-то жизней…
…Дождь потерял свою изначальную силу, но упорно продолжал поливать уставший от дневного зноя, сонный город. Небо уже должно светлеть, приближая скорый рассвет, но из-за туч все еще темно… Я стою на длинном, полукруглом балконе, завернутая в одеяло, и прислушиваюсь к шуму дождя и отрывистому стуку капель по металлическому карнизу где-то сверху. С высоты двенадцатого этажа я гляжу вниз, где на стоянке уснула притомившаяся «Снежинка», а рядом с ней застыла черная «BMW» М3.
Я держала в руке высокий хайболл и неторопливо потягивала через трубочку «Мохито». Запотевшее от ледяного напитка стекло бокала холодило мою ладонь и пальцы…
Мы приехали ко мне домой около трех часов ночи, уставшие и мокрые до нитки. Пока Вадим принимал душ, я наскоро готовила спальню, а когда он вышел – заперлась в ванной сама. Я с удовольствием расслабилась, наконец, приводя себя в порядок и нежась под теплыми струями воды. Я чувствовала усталость и какое-то очень сильное нервное перевозбуждение.
От ощущения домашнего уюта и нежного теплого душа, меня начало клонить в сон. Но когда я выбралась из ванной, уже с полу закрытыми глазами, Вадим ждал меня перед дверью. Он решительно сорвал с меня полотенце, и, несмотря на мое вялое сопротивление, унес меня в комнату, где, положив на кровать, овладел мной еще раз. Я уже не могла буйно реагировать на его ласки и лишь тихо стонала от сильных и настойчивых проникновений…
Когда, наконец, силы иссякли окончательно, мы уснули под шум дождя, доносящийся через приоткрытое окно.
Но, к сожалению, мой сон оказался недолгим. Через какое-то время я вдруг проснулась от странного внутреннего беспокойства. Усевшись на кровати и оглядывая погруженную во мрак спальню, я никак не могла осознать, что же меня встревожило. Приснилось что-то? Да нет, вроде мне не снилось ничего, или я не могла ничего припомнить.
Почувствовав, что уснуть сейчас не смогу, я потянулась за мобильником, чтобы узнать, который час. Оказалось, что только лишь половина пятого. Я поднялась с постели и вытянулась, встав на цыпочки и подняв вверх руки. Затем я некоторое время глядела на крепко спящего Вадика и, осторожно укутав его одеялом, прошла на кухню. Почему-то я решила, что коктейль мне сейчас не помешал бы, а наоборот, помог бы успокоить все еще бушующие где-то внутри эмоции. «Мохито» приготовить было проще всего, из того, что оказалось под рукой. Разве что рома добавила слишком много. Хотя, может оно и лучше…
Выходя на балкон, я запаслась одеялом. Не то, чтобы там было очень холодно. Просто стоять на открытом балконе обнаженной как-то не очень хотелось.
Вдыхая влажный ночной воздух, я ощутила, как во мне поднимается волна печальных мыслей… Так бывает, когда все хорошо и даже просто прекрасно, вдруг задумываешься о том, что это ненадолго, что снова наступят будни… В прямом и переносном смысле.
Почему все так? Почему нельзя хотя бы часть каждого буднего дня превращать в маленький милый праздник? Со стороны такая стремительная, яркая, насыщенная жизнь, полная движения, скорости, адреналина, своеобразной романтики и жажды приключений кажется сказочной и желанной… Но это для тех, кто не жил вот так, не ждал долгими одинокими ночами каждой встречи, каждого мгновения, которое можно провести рядом, каждой несчастной, самой жалкой эсмэски!
Он, наверное, легче все это переносит. По крайней мере, характер у него совсем иной. Он поглощен этим полулегальным видом автоспорта, даже способен опасно выходить за рамки, что я всегда считала излишней крайностью. Он занимается своим бизнесом, и это тоже занимает много его времени. Вероятно, ему некогда концентрироваться на переживаниях, подобных моим… Он живет, как мне кажется, максимально полной жизнью, словно в гонке, не останавливаясь ни на секунду! Он быстрее, он всегда быстрее. Во всем.
Я с трудом успеваю за ним. Я люблю скорость, чувство стремительного движения, дорогу, уходящую к горизонту. Все это укладывается в мою картину жизни, наполняя ее яркими красками и ощущением того, что ты действительно живешь. В детстве мама часто разъясняла мне суть различных направлений философии, занималась со мной, расширяя мой кругозор и, еще в школьные годы, строго следила за тем, чтобы я добросовестно прочитывала свою норму по классической литературе. Я, в принципе, никогда и не протестовала особо. Мама умела заинтересовать, а слушать ее рассуждения, улавливая ход мыслей и осознавая значение выводов, всегда было очень интересно.
Я иногда думала о знаменитом философском высказывании Рене Декарта – «Ego cogito, ergo sum», так, кажется, это звучит. Философ из меня так себе, но я предпочитаю перефразирование этой мысли – «Я двигаюсь, следовательно, я живу», и держусь за него всю свою сознательную жизнь. Машина, дорога и скорость – это один из вариантов воплощения этого принципа, дарящий какое-то вдохновение и стремление двигаться дальше.
Но все же я не способна воспринимать события непрерывным, бурным потоком. Не могу двигаться с бешеной скорость постоянно. Иногда просто необходимы моменты замедления и покоя, когда возможно размеренное течение мысли и приобретения новых запасов энергии для дальнейшего движения…
И в этом мы с Вадимом сильно различаемся. По сути, у нас совсем разные жизни и, по-видимому, мировоззрение различается не меньше, чем характеры. Я готова идти за ним куда угодно и повиноваться его желаниям. Он имеет на меня очень сильное влияние, ведет за собой уверенно и твердо. Благодарная за то, что он сделал мою жизнь наполненной смыслом и бурным движением, я готова для него на все…
Меня печалит лишь то, что у нас почти не остается времени для спокойного и умиротворенного наслаждения друг другом. Он не возит меня к себе домой, до сих пор не знакомит со своими родителями, да и сам не знаком с моими. Если нет возможности остаться у меня, мы на выходные едем в гостиницу или уединяемся там, где получится по обстоятельствам. На мои робкие и редкие протесты против этого, он говорит, что возможно просто еще не настало время… Может и не настало. Может я и слишком тороплю события. Ведь по большому счету мы еще не так уж долго вместе.
Время – загадочная штука. Иногда желаешь растянуть его до бесконечности, а иногда молишься, чтобы оно ускорило свой бег… Я надеюсь, что новая квартира, посредством которой мои милые родители тонко намекают мне о необходимости готовить семейное гнездышко, скоро уже будет, наконец, полностью отделана. Возможно, тогда нам станет проще.
Сделав еще глоток освежающего коктейля, я закрыла глаза. Но дверь за моей спиной вдруг отворяется, и я от неожиданности испуганно оборачиваюсь. Вадим, тоже завернутый в одеяло, присоединился ко мне.
- Что ты тут делаешь? – спрашивает он удивленно и протирает глаза.
- Не спится что-то… – отвечаю я с вымученной улыбкой. – Переизбыток впечатлений, наверное…
Вадим кивает, приобнимая меня за талию.
- Да, – с кривой усмешкой произнес он, – развязка получилась эффектная.
Мы молчали некоторое время. Я спешно гнала от себя все грустные мысли. Все-таки я эгоистка! Я ревную его к тысячам лошадиных сил, составляющих парк его спортивных автомобилей, к его делам и иногда к частенько жадно пялящимся на него девушкам.
- Хочешь? – я протягиваю ему бокал.
Он склонился и сделал несколько глотков через трубочку.