На подходе к дому я начала высматривать мою «Снежинку». Не растаяла ли на этом солнцепеке? А! Вот и она! Ну конечно, папочка прижал ее своим «Медведем»! И не надейтесь, все равно вылезу!
Магнитный ключ отпирает замок, и я спешу проникнуть в прохладный холл. Уфф, как хорошо! Кондиционер! Я торопливо поднялась по ступенькам, и, проходя ресепшн, с улыбкой киваю нашей хмурой консьержке – тете Ане. Хмурится! Видимо, тоже не одобряет мой слишком вольный наряд. Но я улыбнулась ей весело и приветливо. Ее глаза все же потеплели, и она, покачав головой, снова погрузилась в свою книжку.
Лифт доставляет мое умирающее от пекла тело наверх. Отперев дверь, я захожу в квартиру и торжественно оповещаю:
– Я дома!
Скидывая босоножки и оставляя вещи в прихожей, я спешу на кухню.
– Привет, солнышко! – мама отрывается от сериала и поворачивается ко мне. – Приветик! – я обняла ее и поцеловала в щеку. – Обедать сейчас будешь? – спрашивает она. – Нет! Умираю! Жарко… – открыв холодильник, я схватила запотевшую бутылку негазированной воды и, отвинтив пробку, жадно припала к горлышку.
- Живо оставь! – немедленно велела мама, заметив это. – Горло заболит!
Стремительно поставив бутылку на столешницу и выставив перед собой руки, я отступила назад.
– Ладно, ладно! – Душ прими лучше, – говорит мама. – Ага.
Направляясь в комнату за халатиком, я попутно заглянула в гостиную. Папа сидел в кресле перед телеком и сосредоточенно листал страницы цифровой программы своего спортивного канала.
– Привет, пап! – треплю я его за плечо. – Здравствуй, Ксюша.
Слетав в спальню за халатом, я спешу в ванную комнату и, запершись, наконец-то освобождаю себя от платья и белья. Через секунду я уже оказалась в ванной, и прохладная вода манящим потоком обрушилась на мою пылающую кожу! О, какое блаженство! Да, детка, еще, еще! Вот и дышать стало легче, и мысли как-то сразу в порядок выстраиваются.
Остудившись, я выбираюсь из ванной и некоторое время кручусь и изворачиваюсь перед зеркалом. Та-ак, есть над чем поработать вечером… Растрепав влажные волосы, я осмотрела кончики. Пора бы уже и подровнять… И корни эти! Подкрашивать или нет? Долго мы спорили с Ленкой на этот счет. Особенно на последнем семинаре по композитам, когда было нечего делать. Модно, или нет, кошмарно, или нет. В конце концов, кто-то сзади предложил сделать расчетку по этому вопросу или воспользоваться универсальным методом гадания на ромашке. Это прекратило спор. До следующего раза.
Мои серые глазки смотрят как-то несколько печально. Наверное, просто вымоталась за эту неделю. Оно, впрочем, логично – конец семестра, куча дисциплин и большой итоговый проект, который к Новому году уже должен приобрести статус готового к испытаниям прототипа…. Так, все! Больше ни слова сегодня об учебе или работе!
Я надела легкий шелковый халатик и, завязав пояс, вышла в коридор и снова направилась на кухню. Папа уже тоже там, заваривает себе чай.
– Ну, как дела в институте? – спрашивает он.
О, нет! Только не об этом!
– Нормально, – отвечаю я с чуть вымученной улыбкой. – Почти закончили эмулятор транспондера. – Эмулятор? – Ага. Программная модель. Ребята помогли. Он тоже улыбается. – Ну а конечное название проекта уже есть? – Глобальная система обеспечения безопасности аэронавигации, – смущенно отвечаю я, выбирая яблоко из вазы с фруктами. – Звучит несколько фантастично, – замечает отец, но я знаю, что он заинтересован нашей работой. – Тогда называй это «тикэс» четвертого поколения, – отвечаю я. – Так тебе было бы привычнее. – Четвертого?! Ксюш, даже третье поколение «тикэс» существует лишь в экспериментальных вариантах! – Ну и что? – спрашиваю я, поднимая брови. – Да нет, все отлично! Интересно было бы поподробнее изучить эту вашу концепцию. Я усмехнулась. – Хорошо, что она представляет хоть какой-то интерес, – говорю я. – В крайнем случае, кучка фантазеров просто защитит свои дипломы и все об этом забудут. – Это ты уж слишком! Энтузиазм и смелое мышление всегда ценны. Думаю, со временем вам самая дорога в ИКАО… Мама поворачивается к нам: – Так, летчики-налетчики! Не гудите тут над ухом! Дайте досмотреть кино! Мы поспешили ретироваться. Маму сейчас лучше не дергать – в ее институте тоже завал. Сессия в самом разгаре, а она заместитель декана и куратор множества групп с беспокойными студентами, которые в такие дни приходят в зомбиобразное броуновское движение в стенах своей Alma Mater. – Вход на кухню строго по одному! – шепотом говорю я в коридоре. – В верхней одежде не входить! Беззвучно посмеиваясь, папа уносит свой чай в гостиную, а я, хрустя яблоком, направляюсь в свою комнату. – Ксюша! – вдруг окликнул меня отец. Я возвращаюсь и выглядываю из-за арки: – Что? Папа появляется из недр кресла: – Съезди в «Ашан». Нужно купить продуктов, да и всякого по мелочи. Мама даст список. Я скорчила недовольную гримаску: – Ну па-ап! Ты видел, что творится на дороге?! – я слегка приуныла. Планы были несколько иными. – Видел. Я хочу посмотреть футбол. Едва не подавившись яблоком, я немедленно вспыхнула от возмущения и набрала в легкие побольше воздуха. Но он опередил меня: – Мы с мамой поедем на дачу, – коротко говорит он, снова исчезая за спинкой кресла. Подкол защитан! – Давай ключи от «Медведя»! – торопливо говорю я, чуть не прыгая от радости. – В коридоре, в кармане пиджака!.... – доносится до меня из гостиной, в то время как я сама уже нахожусь в прихожей. – Может быть уже освободишь, наконец, свой багажник от кувалды? Это он про сабвуфер. Ха! – Ни за что! – бросаю я, скрываясь в своей комнате. Я торопливо досушила волосы феном и с нетерпением расчесала их перед зеркальной дверцей шкафа, чтобы потом собрать в хвостик. Ни на что больше времени не хватит. Сбросив халат, я выуживаю из бельевого ящика комплект тоненького бесшовного белья. Поспешно надеваю стринги и с некоторым сомнением держу в руках лифчик…. К черту! Лифчик отправляется обратно в ящик. Я надела спандексный топ серо-стального цвета и быстренько натянула такие же бриджи. Схватив сумочку, телефон и ключи от машины, я все же задержалась перед зеркалом. Хм… Пожалуй еще более откровенно, чем сегодняшнее платье. Соски, конечно, дерзко проступают под тканью топика. Или не очень? Я критически оглядывала себя с ног до головы. Черт возьми… животик недостаточно плоский. И попа. А что она? Вроде нормально, все аккуратно и подтянуто. Хотя нет, нужно поработать над ней еще…. Нечем заняться? Качай попку! Накачанная попка никогда не повредит!.. Мда… «Ксюха, заткнись!» – мысленно говорю себе. – «Как раз сейчас у тебя есть чем заняться!» Так, все, погнали! Пробегая по коридору, я лихорадочно соображала, что мне самой может потребоваться в супермаркете на сегодня. – Все, уехала! – сообщаю я, застегивая босоножки. – Позвоню, если что! В холле, направляясь к выходу в пекло, я притормаживаю: – Тетя Аня, я в магазин! Что-нибудь нужно? – Нет, Ксюшенька, спасибо! – ответствует она, и я, открыв дверь, выхожу на улицу. Меня обдало волной жаркого воздуха, хотя, как казалось, стало чуточку прохладнее. Близился вечер. Нужно бы поскорее все закончить. Я торопливо направляюсь к машине, на ходу погладив свою «Снежинку» по крыше. «Снежинка» – это 5-дверный хэтчбэк Subaru
WRX
STI
. Вся беленькая на беленьких же 18-ти дюймовых дисках. Затихла в томительном ожидании. – Веди себя хорошо! – говорю я ей. – Скоро вернусь! Молчит. Может, она чем-то недовольна? Хотя понятно чем – она тоже не любит, когда ее надолго оставляют одну. Черный Volkswagen «Touareg» по кличке «Медведь» стоит впереди моей малышки почти вплотную. Откликнувшись на нажатие кнопки брелка, он коротко подал сигнал клаксоном. Я открывала водительскую дверь, забралась в здоровенный салон и, побросав вещи на соседнее сиденье, нажала кнопку пуска двигателя. Гибридная силовая установка работает почти бесшумно. Запустив «климат», я на пару минут откидываюсь в кресле, давая салону остыть. Черная машина сильно нагрелась под жарким солнцем… Вот так, пожалуй, уже лучше! Я отрегулировала под себя сиденье и зеркала, накинула ремень. Ну все вроде бы, можно выдвигаться!
Ну, разумеется, все улочки района уже наполнялись машинами. Рабочий день подошел к концу, и многие стремились поскорее покинуть на предстоящие выходные этот раскаленный и душный мегаполис. Кто пошустрее – уехал еще вчера вечером, но заторов на вылетных магистралях это, конечно, не уменьшило. Да и пускай! Вечер в пробках, зато ночь в блаженстве! Это очень хорошо, что мои собрались на дачу. Значит, ближе к утру можно будет провести время в комфортных условиях. Я улыбнулась этим своим мыслям. Надо подумать о наряде и о том, что сейчас нужно купить, чтобы это ждало нас дома… К сожалению, в моей новой квартире до сих пор идут отделочные работы, и неизвестно, когда закончатся. Потому я и обрадовалась, что сегодня ненадолго освободится гнездышко. Неужели в свои 22 года я уже настолько повзрослела, что родители решили отселить меня подальше? Думаю, что нет. Для них я навечно маленький ребенок. Скорее, это тонкий намек на то, что пора как следует обустраивать личную жизнь. Насчет профессиональной деятельности и карьеры, они, похоже, не сомневаются, но вот личная жизнь… Года три назад, мой сексуальный опыт находился на уровне «А вот Машка из параллельной группы рассказала!...» или «Слушай, вчера у меня тако-ое было!!!...», а также ограничивался тем, что можно было вычитать в книгах или инете, или посмотреть на экране монитора. Я была скромной, одинокой и не имеющей ни малейшего понятия о том, как подступиться к развитию личной жизни. Вернее, мне не хватало на это решительности. Хаос в мыслях и желаниях был весьма значительным в то время. Разумеется, милая мамочка, предчувствуя мое неумолимое взросление и не желая, чтобы я наделала глупостей, задолго до всего этого временами заводила проникновенные и поучительные беседы, от которых у меня горели уши и беспокойно колотилось сердце. Папа, в свою очередь, тоже не бездействовал: если замечал, как кто-то меня провожает или, упаси бог, подвозит, профессионально и тонко усыплял мою бдительность, а потом задавал какой-нибудь каверзный вопрос прямо в лоб. Даром что ли бывший военный летчик. Короче говоря, лет до 19-ти я была под строгим надзором и тяжелым колпаком, что, впрочем, не могло длиться вечно. Постепенно контроль надо мной начал ослабевать, и я почувствовала воздух свободы. Правда, в то время каламбур в моей тогда еще не блондинистой головушке, усиливали не слишком характерные для девушки увлечения. Вместе с куклами и мягкими игрушками, автомобильчики и самолетики занимали полноправное место среди предметов моего детства. Когда я подросла, привитые образы тесно переплелись с жизнью. Я обожала, когда папа катал меня на машине. Не подвозил или забирал из школы, не когда мы ездили за покупками или по делам, а именно когда он катал меня просто так, показывая город и окрестности, рассказывал о знаках и правилах дорожного движения. Это было такое беззаботное время! Однажды, когда мне было лет пятнадцать, мы с папой и мамой поехали на природу на целый день. По ухабистой проселочной дороге забрались куда-то в самую глушь. Когда пришло время сворачивать пикник, папа сделал вид, что подвернул ногу и ехать совершенно не в состоянии. Мама у нас за руль не садилась никогда, как впрочем, и я на тот момент, и он велел мне в своем стиле «брать управление на себя» до тех пор, пока не дотянем до шоссе, чтобы найти эвакуатор. Сам при этом разместился справа и принялся подробно объяснять, что делать. Я повелась и, дрожащая от свалившейся на меня ответственности и волнения, уселась за руль тяжелого внедорожника. Так и ехали: я, едва достающая до педалей и с трудом вращающая рулевое колесо, с круглыми от страха глазами, рядом сосредоточенный и серьезный папа, временами одной рукой помогающий мне рулить, и веселая, улыбающаяся мама, которая сидела сзади и всем своим видом палила папину затею. Папа также втянул меня и в авиацию. Даже не то что втянул, а разными способами намекнул, что есть такая сфера человеческой деятельности. Он, в молодости военный летчик, переучился на пилота гражданской авиации и облетел, наверное, весь земной шар в должности КВС, пока не оставил профессию в связи с возрастом и здоровьем. Нам с мамой часто предоставлялась возможность летать, как членам семьи, и мне это всегда нравилось. Я видела, как управляют самолетом, не раз побывав в гостях в кабине пилотов, а папа часто рассказывал об особенностях аэронавигации, устройстве самолетов и принципах международного воздушного права. Как-то само собой это определило направление моего дальнейшего образования, и я ни разу об этом не пожалела. В то светлое время, да и сейчас в общем-то, мною овладевали различные амбициозные идеи, как сделать мир лучше, и с наивной романтикой в душе я вступила в этот суровый мир пока еще не совсем самостоятельной, но уже с весомой долей ответственности, жизни. В процессе веселой учебной жизни в колледже и институте, мои планы по принуждению к миру всего Мира как-то несколько поколебались. Я открыла для себя множество новых развлечений и интересов, и жизнь завертелась…. …Слева доносится недовольный сигнал клаксоном. Я ползла с включенным левым «поворотником», чтобы съехать с автобусной полосы и занять место в потоке. Кто-то притормозил, давая перестроиться, а я, захваченная своей ностальгией, зазевалась. Спешно занимаю место в ряду, моргнув «аварийками». Ползем дальше, и я снова погружаюсь в размышления… Что можно назвать первой любовью? Уж не всякие ли глупости еще в школе, когда проявление чувств выражалось в подкалываниях, дергании за косички, любезным тасканием портфеля и тому подобном вплоть до выпускного бала? Думаю, нет. Мы с Вадиком познакомились чуть больше года назад. Я тогда ездила на «Камрюше» – моей первой машине, которая досталась мне не совсем новой. Вернее, совсем не новой. Но для того, чтобы научиться ездить, это был хороший вариант. Я в тот день двигалась по МКАДу и уже собиралась съезжать на свою «ленинградку», как вдруг в подвеске что-то начало настойчиво постукивать, а машина перестала нормально слушаться руля. Осторожно сместившись на обочину, я остановила машину поплотнее к ограждению и включила «аварийки». Приехали! Уныло выбираюсь из салона и иду к багажнику, чтобы достать и выставить знак аварийной остановки. Покончив с этим, выуживаю из сумочки телефон и обнаруживаю, что он разряжен. Как вовремя! Зарядки с собой, разумеется, не оказалось. Руки как-то сразу опустились, и я осталась в полной растерянности, не зная, что делать дальше. Но через пару минут почти одновременно на обочину съехали и остановились впереди моей «Камрюши» две машины – пригламуренная «Элантра» и видавший виды «Лэнд Крузер». Из первой выбирается ботанообразный паренек в очках, из второй мужик уже в возрасте, напоминающий криминального авторитета из не помню какого кино. Эта парочка настолько решительно, чуть ли не наперегонки, направляется ко мне, что я немного отступила назад, наткнувшись на нагретую радиаторную решетку «Камрюши». Эти двое, перекрикивая шум автомобильного потока и друг друга начинают одновременно предлагать «открыть-отвинтить-починить-дотянуть» и т.д. Я робко спрашиваю про зарядку для телефона, которой, конечно, ни у кого не оказалось. Впрочем, оба направляются к своим машинам за мобильниками, и я испытываю некоторое облегчение, но не надолго. Не успевают мои спасители извлечь свои трубки из салонов, как в не слишком плотном, монотонно гудящем потоке машин прорезается отрывистый рев, на секунду пропадает и проявляется снова. Я резко оборачиваюсь, и в следующий миг из-за движущегося в правом ряду длинномера на обочину, издавая тот самый рев, вырывается стремительная черная «Ауди» RS4. Мои глаза расширяются от ужаса, и я спешно их зажмуриваю, понимая, что вот мне и настал конец. Через пару секунд этот истребитель ударит «Камрюшу» в зад, а она, в свою очередь, похоронит меня под собой…. Прощайте мама с папой!!! Убийственный визг резины, который, как мне казалось, длился целую вечность. Потом короткий «дзыньк» и все стихло. Вернее снова слышен только гул потока…. Ну и колотун моего сердца, отдающийся даже в ушах. Я несмело открываю один глаз и вижу, что «Ауди» остановилась перед моим аварийным треугольничком, и что треугольничек завалился то ли от набежавшей волны воздуха, то ли от легкого толчка бампером уже перед самой остановкой, и что вокруг «Ауди» колеблется горячий воздух. На ногах я стою не очень твердо, и потому опасаюсь ступить хотя бы шаг. В этот момент «Ауди» включает «аварийки», и водительская дверь резко распахивается. Из машины появляется молодой человек лет 25-ти в спортивном комбинезоне, как у гонщиков ралли, который ладно, ну очень, очень ладно на нем сидит. На глазах спортивные антибликовые светофильтры. У меня мелькает мысль, что они с его машиной чем-то очень сильно похожи: одинаково излучают силу, стремительность и какую-то агрессию. Тем временем, он решительным шагом направляется в мою сторону, а я стою, как вкопанная, не в силах оторвать взгляда от этой затянутой в комбинезон фигуры…. Меня слегка отрезвил твердый, уверенный голос: – Зря здесь стоишь, красотка. Запросто снесут. Что случилось? Это обращение на «ты» вернуло меня из транса окончательно. Также отмечаю для себя, что, несмотря на всю его уверенность и силу, дыхание у него чуть сбито. Видимо, адреналин. – Как вы могли заметить, я не в состоянии отсюда уехать. И, к сожалению, не в состоянии даже позвонить, – ответствовала я довольно сухо, делая особое ударение на «вы». Я подняла глаза и столкнулась в упор с пристальным взглядом его карих глаз. Гоночные очки он уже успел снять и, прищурившись, смотрел на меня, будто изучая. Я старалась держаться стойко и твердо, но в гляделки он меня почти сразу переиграл, и я была вынуждена отвести взгляд. Моя решительность и горделивость вместе с напускной важностью куда-то испарились. – Так что же случилось? – повторяет он вопрос, спустя некоторое время. Я сбивчиво рассказала симптомы. Дослушав, он хмыкает и опускается на корточки, а потом и на колени возле левого переднего колеса моей машины. О, как этот комбинезон облегает его задницу…. Черт, черт! Я поспешно отвернулась и увидела, что «Элантра» и «Лэнд Крузер», мигая «поворотниками», уже встраиваются в поток. «Эй! Стойте, стойте! Вы куда?! Не оставляйте меня здесь!» – меня охватила легкая паника от того, что я осталась наедине с этим человеком. Внезапно он вдруг вырастает передо мной, и я вздрагиваю от неожиданности. – Люфт сильный? Я немного опешила: – Что? – Люфт рулевого колеса сильный? – Д-да… – я нервно сглотнула. – А стучало как? Можно поподробнее? Я собиралась что-то ответить и снова встретилась с этим взглядом… Да так и застряла в нем, как завороженная. Он подождал ответа на вопрос, и, так и не дождавшись, задал новый: – Ко