За это время «Принцесса» пополнила запасы топлива, пресной воды и продуктов, и вечером мы должны были покинуть это прекрасное и гостеприимное местечко, чтобы продолжить свой путь, взяв курс на юг. Предполагалось приблизиться к Южноамериканскому континенту и, повернув на запад, пройти вдоль побережья Венесуэлы и Колумбии к панамскому перешейку, откуда для нас через знаменитый одноименный канал открывался выход в Тихий океан.
Настя пошевелилась, и тогда я, приподняв и повернув к ней голову, увидела, что она, отставив бокал на маленький столик, стягивает бретельки купальника с плеч. Встретившись со мной взглядом, она улыбнулась и сказала:
- А я думала, ты уснула!
При этих словах она подняла солнечные очки и, мило склонив голову, продолжала смотреть на меня. Залюбовавшись искрящейся зеленью в ее глазах, я ответила не сразу:
- Была близка к этому… Ты меня почти убаюкала…
Настя нежно провела кончиками пальцем по моей щеке и перевела взгляд куда-то вдаль, а я снова опустила голову ей на колени.
- У меня возникла одна идея, Ксюш, – произнесла Настя, немного помолчав. – Вернее, предложение.
- Поднять над «Принцессой» черный флаг? – спросила я, бросив на нее озорной взгляд.
Настя рассмеялась и, снова посмотрев на меня, покачала головой:
- Нет, Ксюша. По крайней мере не сейчас.
- В таком случае, что же это за предложение?
Взгляд Насти стал более серьезным, а голос обрел оттенок проникновенности.
- Уже больше года мы с тобой вместе, Ксюша, – сказала она. – За это время много всякого происходило. И хорошего, и не очень… Так вот, плыть нам с тобой еще долго, и потому я хотела бы, чтобы ты записала все свои переживания, все, что терзало тебя и мучило твои нервы. Напиши прямо на бумаге, любыми словами! Я не стану этого читать. А потом мы с тобой поднимемся на верхнюю палубу и сожжем все это, развеяв пепел по ветру. Пусть останется лишь добрая память о том, что ценно и важно помнить… Ну а остальное – боль, страдания, страх и все ошибки, останутся где-нибудь посреди океана, покинув тебя навсегда.
Когда она начала все это говорить, я поморщилась с несколько болезненным ощущением, но потом я осознала ее мысль, представила себе то, что она предлагала и прониклась этим почти сразу!
Она была права. Пусть задуманное ей и имело исключительно символический характер. Но такое действие могло стать реальной опорной точкой в непростом процессе восстановления душевного покоя.
- Мне очень нравится эта идея… – ответила я, взглянув на Настю с благодарной улыбкой. – Я займусь этим сразу же, как только мы поднимемся на борт!
Вздрогнув, я открыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Они не обманули меня, даже приглушенные сном – корабль сильно раскачивало на волнах, это чувствовалось сейчас особенно сильно. Звукоизоляция каюты была очень хорошей, но даже она не поглощала гулких ударов разбушевавшейся снаружи стихии. В каюте было полутемно – горела лишь пара «лавовых» светильников над нашей кроватью, и я, повернув голову направо, посмотрела на Настю. Одетая лишь в тоненькую, полупрозрачную тунику, она крепко спала, лежа на животе и обхватив руками подушку. На ее красивом и спокойном лице было умиротворение, а на губах даже виднелось подобие улыбки. Что снится ей сейчас?.. Я бессовестно подумала о том, что очень хочу разбудить ее и спросить об этом! Но делать этого я, разумеется, не стала. Мне всегда нравилось наблюдать за ее сном. Было в нем что-то такое милое и притягательное! Восхитительные моменты, когда эта строгая, требовательная и страстная натура становилась тихой и казалась совсем беззащитной. Волнение на море совершенно не мешало ей, да я и сама к нему почти привыкла. Это был уже не первый шторм, в который мы попали во время перехода через Атлантику, и потому я даже не испугалась. Вот в первый раз было страшновато. Даже просто страшно! Я тогда зарылась в одеяло и дрожала всем телом, испытывая непреодолимое желание спрятать голову под подушку, а Настя была рядом и поначалу старалась меня успокоить и как-то образумить. Поняв, что это не слишком эффективно, она применила свои собственные методы. И когда тот шторм, наконец обессилев, стих, точно так же затихли и мы с Настей, обессиленные ничуть не меньше. Эту безумную близость во время бури я не забуду никогда! От чего же я проснулась сейчас?.. Мне вроде бы даже и не снилось ничего. Я вообще в последнее время спала удивительно хорошо и спокойно. Что же тогда?.. Ах, похоже, что просто чувство жажды. Сейчас я это наконец поняла – очень хотелось пить. Стараясь не разбудить Настю своими движениями, я осторожно выползла из-под тонкого одеяла и спустила ноги на пол. Она даже не пошевелилась, и тогда я встала и прошла к мини-бару, чтобы взять воды. Но ничего, кроме спиртных напитков, здесь не оказалось. Минеральная вода закончилась, и, похоже, придется подниматься наверх, чтобы ее найти. Хочу ли я пить настолько сильно?.. Вообще да, во рту слегка пересохло. Да и Настя может проснуться и захотеть воды. Что ж, придется идти! На мне были одни лишь трусики, и потому я принялась искать свой лифчик. Он обнаружился неподалеку, на спинке кресла. Тогда я надела его, натянула длинную футболку, чтобы не предстать перед кем-нибудь совсем уж в откровенном белье и вышла из каюты в коридор, тихонько закрыв за собой дверь. Я направилась в кормовую часть судна, откуда можно было выйти на главную палубу или подняться в кают-компанию. И почти сразу я поняла, насколько сильно ошиблась – буря снаружи разыгралась совсем не на шутку!
Качка была килевой, и в средней части корабля волнение ощущалось значительно меньше, потому что амплитуда была небольшой. Но ближе к корме… Ох, ну ничего себе кидает! Мне пришлось ухватиться за поручни, закрепленные вдоль стен как раз, надо полагать, именно для таких случаев.
Однако, я все же не испытывала какого-то особого страха, вспомнив о том, что «Принцесса» была надежным, современным кораблем с опытным капитаном, и никакие бури ей страшны не были. Успокоив себя этим, я сосредоточилась лишь на том, чтобы удержаться на ступеньках трапа и не свалиться обратно вниз.
В кают-компании тоже было полутемно, горело ночное освещение. И тут было очень душно и влажно! Отключилось кондиционирование? Но почему?.. Все окна были плотно закрыты, а покачивающиеся шторы скрывали тот хаос водной стихии, что бушевал снаружи. Но зато был уже намного отчетливее слышен вой ветра и шум очень больших и страшных волн! А иначе от чего еще корабль могло так подбрасывать?
Была глубокая ночь, это подтвердили и настенные часы. За барной стойкой никого не было, и я, держась за все относительно массивное и устойчивое, что попадалось мне на пути, пробралась к холодильнику и, открыв дверцу, вытянула бутылочку минеральной воды.
Что-то с силой ударило в левый борт, и «Принцесса» ощутимо качнулась, кренясь вправо. В следующую секунду она уже выровнялась, но я успела достаточно больно приложиться плечом о стенку! Вот проклятье! Надо держаться… И поскорее спускаться обратно! Внизу все это как-то совсем не ощущается. Ну, почти.
Но в этот момент со стороны лестницы, ведущей на мостик, послышались какие-то голоса, будто даже раздраженные и в немалой степени встревоженные.
Решив посмотреть, что там наверху происходит, я подобралась к лестнице и взялась руками за поручни трапа. Пока я поднималась, слева на судно обрушилась очередная мощная волна, и я едва удержалась на ногах, а бутылочка с минералкой почти что выскользнула из моей ладони. Покрепче прижав ее к себе, я сделала еще несколько шагов и вскоре прошла на мостик.
Вот тут я воочию оценила весь тот кошмар, что творился сейчас вокруг нашей яхты!
Сквозь смотровые стекла я видела, что по серому, даже почти черному морю гуляют громадные, пенящиеся валы! Влетая в провалы между этими волнами, «Принцесса» разрубала очередную из них своим острым, как лезвие, носом на тысячи брызг, искрящихся в свете прожекторов. Видимость была неплохой, но когда нос корабля опускался, горизонт вообще пропадал из виду, а когда наоборот поднимался, то можно было увидеть темное небо и бегущие по нему мрачные тучи… Тропический шторм! И очень сильный!
Вот теперь я почувствовала страх! Такого безумства водной стихии мне не приходилось до этого наблюдать даже в каком-нибудь страшном сне.
У штурвала стоял сам капитан, напряженно всматриваясь в мглистую даль, хотя мне и не было понятно, что там можно сейчас было рассмотреть. Иногда он бросал короткие взгляды на светящийся справа от него экран локатора, после чего снова обращал взгляд вперед.