лельной группы рассказала!...» или «Слушай, вчера у меня тако-ое было!!!...», а также ограничивался тем, что можно было вычитать в книгах или инете, или посмотреть на экране монитора. Я была скромной, одинокой и не имеющей ни малейшего понятия о том, как подступиться к развитию личной жизни. Вернее, мне не хватало на это решительности.
Хаос в мыслях и желаниях был весьма значительным в то время. Разумеется, милая мамочка, предчувствуя мое неумолимое взросление и не желая, чтобы я наделала глупостей, задолго до всего этого временами заводила проникновенные и поучительные беседы, от которых у меня горели уши и беспокойно колотилось сердце. Папа, в свою очередь, тоже не бездействовал: если замечал, как кто-то меня провожает или, упаси бог, подвозит, профессионально и тонко усыплял мою бдительность, а потом задавал какой-нибудь каверзный вопрос прямо в лоб. Даром что ли бывший военный летчик. Короче говоря, лет до 19-ти я была под строгим надзором и тяжелым колпаком, что, впрочем, не могло длиться вечно. Постепенно контроль надо мной начал ослабевать, и я почувствовала воздух свободы.
Правда, в то время каламбур в моей тогда еще не блондинистой головушке, усиливали не слишком характерные для девушки увлечения. Вместе с куклами и мягкими игрушками, автомобильчики и самолетики занимали полноправное место среди предметов моего детства. Когда я подросла, привитые образы тесно переплелись с жизнью.
Я обожала, когда папа катал меня на машине. Не подвозил или забирал из школы, не когда мы ездили за покупками или по делам, а именно когда он катал меня просто так, показывая город и окрестности, рассказывал о знаках и правилах дорожного движения. Это было такое беззаботное время! Однажды, когда мне было лет пятнадцать, мы с папой и мамой поехали на природу на целый день. По ухабистой проселочной дороге забрались куда-то в самую глушь. Когда пришло время сворачивать пикник, папа сделал вид, что подвернул ногу и ехать совершенно не в состоянии. Мама у нас за руль не садилась никогда, как впрочем, и я на тот момент, и он велел мне в своем стиле «брать управление на себя» до тех пор, пока не дотянем до шоссе, чтобы найти эвакуатор. Сам при этом разместился справа и принялся подробно объяснять, что делать. Я повелась и, дрожащая от свалившейся на меня ответственности и волнения, уселась за руль тяжелого внедорожника. Так и ехали: я, едва достающая до педалей и с трудом вращающая рулевое колесо, с круглыми от страха глазами, рядом сосредоточенный и серьезный папа, временами одной рукой помогающий мне рулить, и веселая, улыбающаяся мама, которая сидела сзади и всем своим видом палила папину затею.
Папа также втянул меня и в авиацию. Даже не то что втянул, а разными способами намекнул, что есть такая сфера человеческой деятельности. Он, в молодости военный летчик, переучился на пилота гражданской авиации и облетел, наверное, весь земной шар в должности КВС, пока не оставил профессию в связи с возрастом и здоровьем. Нам с мамой часто предоставлялась возможность летать, как членам семьи, и мне это всегда нравилось. Я видела, как управляют самолетом, не раз побывав в гостях в кабине пилотов, а папа часто рассказывал об особенностях аэронавигации, устройстве самолетов и принципах международного воздушного права. Как-то само собой это определило направление моего дальнейшего образования, и я ни разу об этом не пожалела. В то светлое время, да и сейчас в общем-то, мною овладевали различные амбициозные идеи, как сделать мир лучше, и с наивной романтикой в душе я вступила в этот суровый мир пока еще не совсем самостоятельной, но уже с весомой долей ответственности, жизни.
В процессе веселой учебной жизни в колледже и институте, мои планы по принуждению к миру всего Мира как-то несколько поколебались. Я открыла для себя множество новых развлечений и интересов, и жизнь завертелась….
…Слева доносится недовольный сигнал клаксоном. Я ползла с включенным левым «поворотником», чтобы съехать с автобусной полосы и занять место в потоке. Кто-то притормозил, давая перестроиться, а я, захваченная своей ностальгией, зазевалась. Спешно занимаю место в ряду, моргнув «аварийками». Ползем дальше, и я снова погружаюсь в размышления…
Что можно назвать первой любовью? Уж не всякие ли глупости еще в школе, когда проявление чувств выражалось в подкалываниях, дергании за косички, любезным тасканием портфеля и тому подобном вплоть до выпускного бала? Думаю, нет.
Мы с Вадиком познакомились чуть больше года назад. Я тогда ездила на «Камрюше» – моей первой машине, которая досталась мне не совсем новой. Вернее, совсем не новой. Но для того, чтобы научиться ездить, это был хороший вариант. Я в тот день двигалась по МКАДу и уже собиралась съезжать на свою «ленинградку», как вдруг в подвеске что-то начало настойчиво постукивать, а машина перестала нормально слушаться руля. Осторожно сместившись на обочину, я остановила машину поплотнее к ограждению и включила «аварийки». Приехали! Уныло выбираюсь из салона и иду к багажнику, чтобы достать и выставить знак аварийной остановки. Покончив с этим, выуживаю из сумочки телефон и обнаруживаю, что он разряжен. Как вовремя! Зарядки с собой, разумеется, не оказалось.
Руки как-то сразу опустились, и я осталась в полной растерянности, не зная, что делать дальше. Но через пару минут почти одновременно на обочину съехали и остановились впереди моей «Камрюши» две машины – пригламуренная «Элантра» и видавший виды «Лэнд Крузер». Из первой выбирается ботанообразный паренек в очках, из второй мужик уже в возрасте, напоминающий криминального авторитета из не помню какого кино. Эта парочка настолько решительно, чуть ли не наперегонки, направляется ко мне, что я немного отступила назад, наткнувшись на нагретую радиаторную решетку «Камрюши». Эти двое, перекрикивая шум автомобильного потока и друг друга начинают одновременно предлагать «открыть-отвинтить-починить-дотянуть» и т.д. Я робко спрашиваю про зарядку для телефона, которой, конечно, ни у кого не оказалось. Впрочем, оба направляются к своим машинам за мобильниками, и я испытываю некоторое облегчение, но не надолго. Не успевают мои спасители извлечь свои трубки из салонов, как в не слишком плотном, монотонно гудящем потоке машин прорезается отрывистый рев, на секунду пропадает и проявляется снова. Я резко оборачиваюсь, и в следующий миг из-за движущегося в правом ряду длинномера на обочину, издавая тот самый рев, вырывается стремительная черная «Ауди» RS4. Мои глаза расширяются от ужаса, и я спешно их зажмуриваю, понимая, что вот мне и настал конец. Через пару секунд этот истребитель ударит «Камрюшу» в зад, а она, в свою очередь, похоронит меня под собой…. Прощайте мама с папой!!!
Убийственный визг резины, который, как мне казалось, длился целую вечность. Потом короткий «дзыньк» и все стихло. Вернее снова слышен только гул потока…. Ну и колотун моего сердца, отдающийся даже в ушах. Я несмело открываю один глаз и вижу, что «Ауди» остановилась перед моим аварийным треугольничком, и что треугольничек завалился то ли от набежавшей волны воздуха, то ли от легкого толчка бампером уже перед самой остановкой, и что вокруг «Ауди» колеблется горячий воздух.
На ногах я стою не очень твердо, и потому опасаюсь ступить хотя бы шаг. В этот момент «Ауди» включает «аварийки», и водительская дверь резко распахивается. Из машины появляется молодой человек лет 25-ти в спортивном комбинезоне, как у гонщиков ралли, который ладно, ну очень, очень ладно на нем сидит. На глазах спортивные антибликовые светофильтры. У меня мелькает мысль, что они с его машиной чем-то очень сильно похожи: одинаково излучают силу, стремительность и какую-то агрессию. Тем временем, он решительным шагом направляется в мою сторону, а я стою, как вкопанная, не в силах оторвать взгляда от этой затянутой в комбинезон фигуры….
Меня слегка отрезвил твердый, уверенный голос:
– Зря здесь стоишь, красотка. Запросто снесут. Что случилось?
Это обращение на «ты» вернуло меня из транса окончательно. Также отмечаю для себя, что, несмотря на всю его уверенность и силу, дыхание у него чуть сбито. Видимо, адреналин.
– Как вы могли заметить, я не в состоянии отсюда уехать. И, к сожалению, не в состоянии даже позвонить, – ответствовала я довольно сухо, делая особое ударение на «вы».
Я подняла глаза и столкнулась в упор с пристальным взглядом его карих глаз. Гоночные очки он уже успел снять и, прищурившись, смотрел на меня, будто изучая. Я старалась держаться стойко и твердо, но в гляделки он меня почти сразу переиграл, и я была вынуждена отвести взгляд. Моя решительность и горделивость вместе с напускной важностью куда-то испарились.
– Так что же случилось? – повторяет он вопрос, спустя некоторое время.
Я сбивчиво рассказала симптомы. Дослушав, он хмыкает и опускается на корточки, а потом и на колени возле левого переднего колеса моей машины.
О, как этот комбинезон облегает его задницу…. Черт, черт! Я поспешно отвернулась и увидела, что «Элантра» и «Лэнд Крузер», мигая «поворотниками», уже встраиваются в поток.
«Эй! Стойте, стойте! Вы куда?! Не оставляйте меня здесь!» – меня охватила легкая паника от того, что я осталась наедине с этим человеком.
Внезапно он вдруг вырастает передо мной, и я вздрагиваю от неожиданности.
– Люфт сильный?
Я немного опешила:
– Что?
– Люфт рулевого колеса сильный?
– Д-да… – я нервно сглотнула.
– А стучало как? Можно поподробнее?
Я собиралась что-то ответить и снова встретилась с этим взглядом… Да так и застряла в нем, как завороженная.
Он подождал ответа на вопрос, и, так и не дождавшись, задал новый:
– Колеса можешь вывернуть?
«Ч-чего?... Колеса? Какие еще колеса?...» – я продолжала тупить, и поняла, что от меня хотели лишь тогда, когда этот взгляд вдруг исчез.
Я недоуменно поморгала и увидела, что он открыл мою водительскую дверцу и вращает руль, выворачивая колеса влево до максимума.
«Да что за наваждение такое!» – размышляла я, пытаясь прийти в себя. – «Ксюшенька очнись, не тупи!»
Я всеми силами старалась дышать ровно и понимала, что пора бы трезво взглянуть на эту ситуацию.
А он тем временем снова изучал что-то за колесом машины. Через пару минут раздался его вердикт:
– Похоже, разбит подшипник рулевой рейки. До дома вполне можно дотянуть, но я бы рекомендовал эвакуироваться в сервис.
К этому времени я уже несколько осмелела и приготовилась снова съязвить, но он меня опередил:
– Как со временем? – спрашивает он.
– Пока есть, – проговорила я несмело.
– В таком случае, позволите ли вы, – говорит он с подчеркнутой вежливостью, – помочь в решении вашей проблемы?
Я неуверенно и с опаской кивнула . Ну почему от каждой его фразы я теряю самообладание?!
Он достал телефон, отошел в сторону и принялся кому-то звонить. Через несколько минут разговора, он спрятал мобильник и вернулся ко мне:
– Придется подождать минут десять.
Я снова молча кивнула. Вот интересно, во что это я так неожиданно ввязалась? Может еще есть шанс свалить? Да нет, похоже, уже без шансов….
Пока я пыталась разобраться в ворохе своих мыслей, он подобрал мой опрокинувшийся знак аварийной остановки, отнес его подальше за свою машину и установил там. Затем он подогнал «Ауди» немного поближе, вышел и открыл переднюю правую дверцу, приглашая меня словами:
– Садитесь, скоро поедем. Свою тачку только не запирайте!
Не знаю почему, но я решила послушаться. Я забрала свои вещи из салона «Камрюши» и уселась в его машину, изумленно осматриваясь. Таких навороченных салонов я не видела никогда, разве что в кино и на спортивных каналах в передачах про гонки. Множество дополнительных приборов и датчиков, большинство из которых я и не представляла, для чего предназначены, специальные сиденья с пятиточечным креплением ремней, каркас безопасности… А задние сиденья вообще отсутствуют. Вот как! Да тут все серьезно…
Он уселся на свое место, и, коротко взглянув на меня, устремил взгляд куда-то вперед.
– Вадим, – произнес он коротко.
Я тоже бросила на него короткий взгляд и тут же смущенно опустила его на свои коленки.
– Ксения, – тихо отозвалась я.
– Что ж, приятно познакомиться, Ксения.
Время как-то растянулось. Мы просто сидели и молчали. Он больше ничего не сказал, а я даже не решалась произнести хоть слово… Были мысли спросить, насколько серьезно все с моей машиной, но я сочла их какими-то нелепыми. Сама не знаю почему.
В таком же молчании мы дождались эвакуатора, в молчании наблюдали за погрузкой и в молчании ползли за ним до техцентра. Лишь когда «Камрюшу» сгрузили и откатили в бокс, Вадим сказал, выбираясь из машины:
– Пойдемте. Покажу, где можно подождать.
Я тоже вышла на улицу и огляделась. Мы оказались в какой-то промышленной зоне. Большое двухэтажное здание, обшитое серым сайдингом. Фасад стеклянный, как у какого-нибудь автосалона. Над входом неоновая вывеска – «Pit Stop. Запчасти, тюнинг, моддинг». По левому крылу здания выстроились в ряд с десяток подъемных ворот, за одними из которых исчезла «Камрюша».
Вадим проводил меня в зал ожидания для клиентов, предложил располагаться и куда-то исчез. В просторном помещении были диваны и кресла, окно во всю стену, прикрытое жалюзи, колер, кофейный автомат и плазменная панель на стене, беззвучно вещавшая канал «Спорт 1», столики с журналами. Самих клиентов в зале для клиентов не обнаружилось. Впрочем, и стоянка около здания, как я успела заметить, была практически пустой.
Я печально огляделась и, решив покориться неизбежности, присела на диван. Оставшись в одиночестве, я немного пришла в себя и привела в порядок свои мысли.
«Ксюша, сказать, что ты неровно дышала, это ничего не сказать!» – слышу я свой внутренний голос.- «Ты выглядела полной идиоткой!»
«Я просто растерялась…» – я искала оправдание своему дурацкому поведению.
«Ты не растерялась, ты просто не знала, как себя вести!»
«Нет! Не правда!.... Я… я…»
«Ты запала на этого парня!»
«Нет!»
«Сдавайся! Просто признай это!»
«Ни за что!»
«Нууу, это мы еще посмотрим!»
«Да заткнись же!!!»
– Это вы кому? – раздался за спиной слегка удивленный голос.
Я подскочила, как ужаленная, и в ужасе обернулась. Ко мне направлялся Вадим, несколько беспокойно поглядывая на меня.
«Ксюша, ты дура!!!...»
«Я знаю…»
– Все в порядке? – снова спросил он.
– Да.. в полном, – ответила я, проклиная себя.
– Вы произнесли «да заткнись же!» Для кого это было сказано? Ведь кроме вас тут никого нет.
Я отметила, что он старался сдержать улыбку. Его явно забавляла моя растерянность.
– Это я… ему, – я кивнула на лежавший передо мной на столике «айфон», который без энергии давно превратился в безжизненный кирпич. Мои уши и щеки тоже, вероятно, уже кирпичного цвета, судя по тому, как они горят.
«Ксюша, ну натурально, ты – дура!!!...»
«Я знаю, знаю…»
– А, вот оно что… – протянул Вадим и направился к выходу. Но, не дойдя до двери, обернулся: – Я хотел сказать, что, во-первых, машина уже на подъемнике, и, во-вторых, в кофейном автомате закончилась вода. Но кофе организовать можно, было бы желание.
– Нет, большое спасибо… – пробормотала я в ответ. – Я хотела бы просто немного отдохнуть, если можно.
Он понимающе кивнул и вышел, а я закрывала глаза и бессильно откинулась на спинку дивана. Вот это жесть! Так и рождаются анекдоты про блондинок!
Пока я ждала, бурные мысли вертелись в моей голове. И как я ни старалась их унять, ничего не помогало. В какой-то момент я почувствовала себя ужасно уставшей от этого наплыва эмоций.
«Все, Ксюша! Выключи то, что у тебя называют мозгом!»
Повторяя это себе, я скинула туфли и прилегла на диване, закрыв глаза…
Кажется, я задремала. Разбудили меня голоса, доносившиеся через полуоткрытую дверь из смежного с моим помещением приемного зала.
– Ну и кто так ушатал этот жалкий сток?! – произнес кто-то. – Та блондинка, с которой ты прикатил?
– Ты еще громче можешь, баклан? – последовал ответ голосом Вадима.
Дверь с тихим щелчком затворилась, и голоса затихли, удаляясь. Я широко раскрыла глаза и приподнялась, чтобы глянуть на настенные часы. Ох, ничего себе! Да я тут уже почти полтора часа валяюсь! Я поморгала и тряхнула головой, пытаясь прогнать остатки дремоты.
Снова щелчок, дверь открылась и кто-то зашел в помещение. Я резко обернулась, спуская ноги с дивана, пытаясь нашарить свои туфли. Это Вадим. С каким-то серьезным, даже деловым видом направляется ко мне.
«Черт! Да где моя обувь?!»
А он тем временем усаживается на другом конце дивана, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. Я обратила внимание на то, что свой гоночный комбинезон он наполовину снял, обвязав рукава вокруг пояса. Под комбинезоном оказалась белая футболка, плотно облегающая не крупный, но очень красивый торс, как у какой-нибудь гипсовой статуи в музее…. Я отметила для себя, что футболку он уже успел перепачкать и руки, по-видимому, только что оттирал влажными салфетками. Неужели сам копался в моей машине?
Я нервно сглотнула и старалась смотреть как бы сквозь него. Получилось не очень. Только бы не встретиться глазами! И где же эти чертовы туфли? Я чувствовала себя ужасно неловко босиком.
Молчание, кажется, длилось целую вечность. В итоге я не выдержала:
– Ну, что?
Взглядами все-таки встретились, и я снова залипла…. О, нет, нет! Я поспешно отвела глаза в сторону.
– Кое-что мы выяснили, – ответил он с какой-то загадочной улыбкой.
– И что же? – несмело поинтересовалась я.
«Ксюха, ты размазня! Веди себя достойно!...»
«Не могу…»
– Например то, что временами вы предпочитаете экстремальный стиль езды, хоть и не очень сильны в этом, судя по состоянию ходовой части.
Я почувствовала, что кончики ушей загорелись. Вид у меня был, похоже, виноватый, и меня раздражало, что я не могла справиться с этим. Я ничего не ответила, и он продолжил:
– Подшипник заменили, отрегулировали рейку, а также поправили схождение и развал ведущих колес. Левое, кстати, было разбалансировано. У вас диск подразбился основательно.
– Сколько я вам должна? – спросила я, стараясь овладеть собой и нащупывая сбоку от себя сумочку. Ну, хоть она на месте!
– Это ведь еще не все, – произнес он, склоняя голову как бы в задумчивости.
Я вопросительно уставилась на него, и он продолжил, глядя куда-то в пол:
– Еще удалось выяснить, что вас раздражает простое, неофициальное обращение на «ты».
Что-то в его голосе заставило меня насторожиться. Я недоуменно взглянула на него, а он все не поднимал взгляда. Что за игру он ведет?
– Вы какая-то замкнутая, стесненная и слишком холодная. Но ведь девушка, любящая скорость и адреналин не может быть холодной, – его голос был спокойным и задумчивым, и это сбивало меня с толку напрочь.
Я, похоже, уже основательно покраснела. Он так строил этот разговор, так магически воздействовал на меня словами, используя окружающую обстановку, все-все, что я могла лишь смиренно и недоуменно молчать… Ну как он это делает? Или со мной что-то не так? Крыша едет, не спеша…
Выдержав паузу, он сказал:
– Ну и еще…. У вас очень красивые ноги.
У меня перехватило дыхание. Мои пальцы нервно теребили застежку на сумочке, а сердце начинало выстукивать какой-то бесконтрольный ритм, то пропадая, то появляясь снова.
– Я бы сказал о ваших глазах, от которых просто невозможно оторваться, когда в них смотриш