К нам подошел официант.
- Готовы заказать? – спросил он.
Возникла неловкая пауза, причиной которой, конечно, стала я. Подняв глаза, я увидела, что Настя смотрит на меня, на этот раз вопросительно, а официант перевел взгляд с нее и тоже обратил его ко мне.
- Ну-у… Не знаю, – протянула я, нерешительно глядя на Настю. – Мне, в общем, все равно… А ты что будешь?..
Она слегка хмурится и поворачивается к официанту.
- Тогда принесите два больших капучино, без сиропа, – сказала Настя и вновь устремила на меня свой взгляд.
Официант ушел, а я разглядывала свои пальцы, замечая, что они чуть дрожат. Да и внутри все как-то напряглось. Почему она так глядит на меня?..
Мы молчали, и я, в конце концов, не выдерживала и снова встретилась с ней взглядом.
- Что?.. – тихо спросила я, неловко строя на губах подобие улыбки. – Что-нибудь не так?..
- Да нет… – ответила она, опустив глаза, – все нормально. Просто ты изменилась.
Я нервно проглотила какой-то комок, подкативший к горлу. Ну, вот, началось… Все она видит, все понимает. От нее не скроешь ничего!
- Я так страшно выгляжу? – проговорила я, чувствуя себя уже совсем неловко.
- Нет. Но раньше ты выглядела иначе, Ксения. И вела себя иначе! Я не хотела бы лезть в твою жизнь, но все же, что с тобой случилось?
«Настя, милая, только не это! Не надо, умоляю…» – мысленно закричала я, и внутри все сжалось.
Я не могла заставить себя ответить хоть что-нибудь, между нами снова повисла дурацкая пауза.
- Попала в аварию… – я выдавила наконец из себя ответ.
Кажется, в ее глазах что-то вспыхнуло.
- В аварию… – тихо произнесла она. – Ты сильно пострадала?
Сделав в ответ неопределенный жест, я повернула голову в сторону окна. За стеклом на тротуар неустанно падал снег, прохожие сновали туда-сюда, по проспекту ползла группа снегоуборочных машин.
В отражении на стекле я заметила, что Настя снова неотрывно смотрит на меня.
- Кто-нибудь еще пострадал? – услышала я ее новый негромкий вопрос.
Я качнула головой и произнесла в ответ:
- Нет, только я…
- И из-за этой аварии твои глаза стали такими пустыми, Ксюша? – спросила она почти без паузы.
Вот оно что! Мои глаза беспощадно выдают меня, и она читает в них все, как в раскрытой книге.
- Не надо, Насть… – тихо попросила я, поворачиваясь к ней. К моим глазам уже подступили проклятые слезы.
Настя поспешно отвела взгляд, прикусывая губу. В этот момент нам принесли кофе, но мы почему-то даже и не прикоснулись к нему.
Я догадывалась, в какой ступор могла ее ввести, и представляла, что ее сейчас терзало. Конечно, она надеялась, что все будет несколько иначе и сейчас просто не представляет, как дальше себя вести. Она видела, что я молчалива и замкнута, видела, что глупо спрашивать о чем-то обыденном, но и в личное встревать она явно опасалась. И когда мы вновь посмотрели друг другу в глаза, я увидела, что ее взгляд был полон отчаяния, сочувствия и бессильного желания сделать что-нибудь.
Мне стало ужасно неуютно от того, что все происходило именно так. Это какой-то тупик!
Упираясь локтями в стол, я закрыла ладонями лицо. Голова начинала болеть, я чувствовала, что подкатывал новый приступ.
- Насть, прости меня… – тихо проговорила я, не открывая лица. Просто невозможно было смотреть ей в глаза. – Прости. Не вовремя мы затеяли нашу встречу…
Я внезапно вздрогнула от прикосновения – это Настя, взяв меня за запястья, тянет мои руки к себе, сжимая их своими пальцами. Нет, нет! Не смотреть ей в глаза!
- Ксюша… – произнесла она медленно, будто с трудом подбирая слова. – Почему все так тяжело? Я не сделаю тебе больно, успокойся.
Слезы уже, конечно, ручьем катились по моим щекам. Я сидела, уставившись в темную поверхность стола, а она все не отпускала мои руки.
- Хочешь, я отвезу тебя домой? – снова заговорила Настя, так и не дождавшись моего ответа. – Ты ведь вроде живешь с родителями? Скажи, где это, и я тебя отвезу, у меня тут машина. Может тебе будет легче, если немного побудешь одна? Мне очень хочется помочь тебе, но я боюсь, что мое присутствие тебя только раздражает, а мои вопросы задевают что-то больное…
Судорожное рыдание вырвалось из моей груди, и я отдернула одну руку, чтобы поспешно приложить к губам ладонь.
- Ксюш… – Настя испуганно придвинулась поближе.
Подавив спазмы в горле, я сделала глубокий, но неровный, судорожный вдох.
- Уже полгода я одна… – едва слышно проговорила я. – Одна… Наедине со всем этим… Больше пяти месяцев я провалялась в больнице, и я уже не живу с родителями, я живу отдельно. Не могу иначе! Я теперь всегда одна…
Я подняла заплаканные глаза, пытаясь высвободить руку. Настя глядела куда-то в сторону, ее челюсти были плотно сжаты, губы превратились в тонкую линию. Она сильнее стиснула пальцами мое запястье.
- Отпусти меня… – попросила я ее, и она разжала пальцы. – Не нужно меня никуда везти. Я поеду домой сама… Прости, может как-нибудь в другой раз…
Она повернулась ко мне, и я сразу умолкла. В ее глазах сверкнула целая буря самых разнообразных чувств, и, судя по всему, ей очень сложно держать себя спокойно.
- Это ты прости… – проговорила она, наконец. – Я не знала, что все так…
- Ничего… Ты и не могла знать.
Безуспешно пытаясь остановить слезы, я потянулась к куртке, где у меня лежали деньги, телефон и ключи от квартиры – все, что я с собой захватила.
- Я должна уйти… Не могу я больше, Насть!.. – запинаясь и всхлипывая сказала я. – Не обижайся, пожалуйста…
Но, собираясь подняться из-за стола, я вдруг услышала решительное:
- Нет!
Ее голос изменился, он стал совсем другим – жестким и холодным, не терпящим никаких возражений. Ошеломленная, я уставилась на нее, но она уже успела взять себя в руки.
- Ты не поедешь туда, Ксения, – сказала она уже мягче и с прежней теплотой. – Я не могу позволить тебе этого… Останься, прошу тебя.
- Настя, пожалуйста, не надо… – я лихорадочно подбирала какие-то слова, но она на меня уже не смотрела и, звонко щелкнув пальцами, подозвала официанта.
- Счет! – произнесла Настя, протягивая ему банковскую карту. – И, пожалуйста, быстрее!
Она вновь повернулась ко мне, встречаясь с моим недоуменным и напуганным взглядом.
- Настя, что ты задумала?.. – сквозь слезы пробормотала я, ничего не понимая, чувствуя, как все, что только возможно, уже вышло из-под моего контроля.
- Все будет хорошо, – сказала она с нежной улыбкой и вновь взяла меня за руку, предлагая подняться.
Она заботливо помогла мне надеть куртку и ненадолго задержала мои руки в своих, придвинувшись вплотную и прошептав мне на ухо:
- Ты просто очень устала, Ксюша… Устала бороться со своими кошмарами. Ты одна, а их много, и они готовы поглотить тебя. Но не отчаивайся, слышишь? В тебе остались еще силы… И сейчас ты не одна.
Меня сотрясло сильнейшей судорогой, и я снова зажала себе рот, отворачиваясь к стене, чтобы никто не видел меня и по возможности не слышал. Мне очень хотелось разрыдаться во весь голос, но я как-то сдержала себя из последних сил.
Настя торопливо собралась и накинула пальто, ей вернули карту. Она, приобняв меня и направляя мои шаги, помогла мне выйти на улицу, в полутьму и холодный снежный буран, обрушившийся с мрачного, затянутого тучами неба.
Мы пересекли тротуар и пошли вдоль ряда автомобилей.
Обозначая себя в снежной пелене, пару раз моргнул оранжевыми огнями серебристый «Мерседес». Настя решительно подвела меня к нему, открыла заднюю правую дверь, помогла забраться в салон и сама пристегнула мой ремень безопасности. Дверца захлопнулась.
Настя быстро обошла машину и села за руль, нажатием кнопки запустив двигатель.
Я уже не могла и не хотела ни о чем думать. И чертовы рыдания остановить было уже невозможно! Я знала, я уже привыкла к этому за последнее время. Пытаться что-то сделать было попросту бесполезно.
Зашумел климат-контроль. В зеркале заднего вида мелькнули каре-зеленые глаза, и я услышала Настин голос:
- Потерпи немножко, сейчас станет теплее.
Я закрыла глаза, и машина осторожно начала выкатываться задним ходом с места стоянки на проезжую часть.
Две кружки кофе, к которым мы даже и не прикоснулись, наверное, продолжали остывать на столе в маленькой уютной кофейне, которая уже скрылась за стремительной снежной стеной…
…Не знаю, сколько времени мы ехали, куда ехали и зачем. Все было как в тумане. Да я и не старалась особенно что-то разглядывать сквозь влажную пелену на глазах. Темнота в салоне иногда разбавлялась мечущимся светом фар встречных и попутных автомобилей, горели огоньки приборной панели там, между передними сиденьями. И иногда в зеркале мелькали беспокойные Настины глаза.
В конце концов, машина остановилась, освещая фарами металлические ворота перед собой. Эти ворота стали отодвигаться в сторону, и Настя заехала в образовавшееся пространство. Кажется, лучи света на несколько мгновений выхватили из темноты фасад какого-то большого дома. Больше я не успела ничего увидеть – свет погас.
Остатки сознания будто хотели кричать: «Куда тебя привезли?! Беги, пока можешь!», но сдавленные рыдания и хаос в мыслях отключили сознание почти целиком.
Настя помогла мне выбраться из салона машины в неутихающий снежный буран. Мы пошли с ней по тропинке к темному массиву дома, и она поддерживала меня за руку, потому что я шла как-то не очень твердо.