Настя ушла, а я, всеми силами стараясь взять себя в руки и преодолеть остатки своего неловкого смущения, вернулась на кухню и достала бокалы, виски, яблочный сок, и корицу. Хорошо бы успеть, пока Настя занимается собой!
Я торопливо помыла зеленые яблочки и порезала их тонкими ломтиками, которые вместе с кубиками льда положила в высокие хайболы. Налив немного виски и добавив яблочный сок, я присыпала поднявшиеся к поверхности дольки яблок молотой корицей и принялась отыскивать в шкафчике трубочки.
- Ксюша?.. – доносится из коридора Настин голос.
- Да-да, через минутку приду! – ответила я ей. – Присядь пока, я сейчас!
Вскоре я вошла в гостиную с двумя бокалами в руках, и заметила, что Настя уже зажгла свечи в подсвечниках.
- Как мило! – сказала я, ставя бокалы на стол.
Я задернула шторы, потому как на улице уже стемнело, и включила пару настенных светильников и торшер, погасив при этом люстру под потолком. Погрузив, таким образом, все помещение в уютный полумрак, я жестом приглашаю Настю за стол:
- Обойдемся без верхнего света? – произнесла я, посмотрев на Настю. – Так именно мы делали в твоем замке во время царских пиршеств, неправда ли?
- Да, дорогая, – ответила она, и мы наконец уселись на свои места – друг напротив друга. – Здесь у тебя не меньшая атмосфера домашнего уюта! Но на самом деле не имеет значения, где и как! Самое главное – видеть тебя рядом… Больше и не нужно ничего для приятного вечера!
Ох… Этими словами она как-то издалека, а может и не очень издалека, коснулась того, что меня сейчас волновало больше всего на свете, и о чем я все же до сих пор боюсь даже думать… Я в некотором смущении подняла свой бокал, запотевший от льда, и негромко проговорила, глядя в Настины очаровательные глазки:
- Их величество столь неприхотливы! Это делает честь их величеству! – но видя, что ее глаза прищуриваются а губы забавно кривятся, я добавила уже с гораздо меньшей долей иронии, если она вообще осталась в моем голосе: – За мою прекрасную царственную особу, равной которой не сыщется на всем свете.
Она что-то хотела сказать в ответ, но я легким жестом остановила ее.
- Постой… – проговариваю я, чувствуя, что снова начала сбиваться с мысли. – Погоди, пожалуйста… Я не закончила… Сейчас…
Настя с терпеливой улыбкой послушно ожидает, пока я подбираю растерянные слова.
- Ты странная, – вымолвила я наконец. – Вернее влияешь на меня странно… Мы с тобой знакомы всего-то ничего, а у меня такое ощущение, будто я знаю тебя очень давно. В тебе столько всего загадочного и непонятного для меня, но это и привлекает в тебе! Ты чему-то научила меня… И сейчас я, кажется, понимаю чему именно… Может это и странно звучит, но раньше, когда я жила, как мне казалось, полной жизнью, у меня была своя философия что ли… Простая очень – ты двигаешься, значит ты живая. Двигаешься к каким-то своим целям и желаниям… Но эти цели были обычно ясными и определенными. А ты… Ты научила меня не бояться неизвестности и не бояться движения, если цель сейчас вдруг непонятна или в какой-то степени размыта. С тобой мне и неловко временами до невозможности и в то же время почему-то очень легко! И ты вернула меня к жизни, вытянув из бездны, возможности возврата из которой я попросту не видела… –
Я умолкла, ненадолго, сама поражаясь себе, что произнесла сейчас что-то подобное, но решилась все же закончить:
- И такое, как мне кажется, было под силу только очень решительной, величественной, могущественной и бесконечно доброй душе… Такой, как твоя!.. Потому прошу тебя – не обижайся на что-то вроде «Ваше Величество» и «царственная особа»! Ну такой вот сложился у меня образ в сознании! Вот как-то так…
Настя сидела, внимательно слушая, иногда поднимая на меня глаза, в которых мелькали самые разнообразные чувства – от печальной задумчивости до какой-то несмелой радости. Сейчас она, будто очнувшись, мгновенно оживила свой взгляд и в ответ приподняла свой бокал в мою сторону.
Мне подумалось, что с хорошим вином в бокальчиках из тонкого богемского стекла все это было бы символичнее. Но Настя, не смущаясь, делает пару глотков коктейля через трубочку, глядя на меня поверх бокала очень нежным и теплым взглядом.
Я тоже сделала пару глотков, но очень больших, как мне показалось. У меня пересохло во рту! Поставив бокал на стол, я почувствовала себя выдохшейся после своей длительной тирады.
Может я зря все это сказала? Как оно прозвучало? Поняла ли она меня правильно?.. Уфф, ну не молчи же ты! Только не молчи!
- Ксюшка… – произнесла Настя после томительной паузы. – Твои слова такие чувственные… Спасибо тебе за откровенность, хоть ты и смутила меня, что редко кому вообще когда-либо удавалось. Видишь, я покраснела? Видишь?
Она чуть подалась вперед, давая мне убедиться в правдивости своих слов и, дождавшись моей улыбки, продолжила:
- Ты самое нежное и чувственное создание на этом свете, я просто уверена! Неземное какое-то, воздушное, доброе, бесхитростное, наивное!.. Я счастлива, что знакома с тобой. И прошу тебя – не преувеличивай… Я пыталась тебе помочь, но ты все сделала и сама. И я счастлива видеть, что ты вновь расцветаешь, что твое сияние возвращается к тебе и что оно, надеюсь, вскоре обретет свою полную силу!.. И еще… Видеть, что ты живешь, двигаешься и стремишься к чему-то впереди – это прекрасно!
Я сидела и слушала ее, едва дыша, чувствуя, что даже сердце приостановилось, чтобы не мешать мне воспринимать эти ее слова… Голова кружилась, и я, похоже слишком откровенно и бесцеремонно смотрела в ее волнующе теплые глазки, от которых невозможно было оторваться. Но мой взгляд не вывел ее из равновесия, она прекрасно владела собой и сказала все это, не размыкая наших соединившихся взглядов.
- Ну а насчет влияния, я лучше промолчу, – продолжала она. – Я вообще привыкла держать под контролем свои чувства. Думала, что привыкла… Только вот с тобой это не слишком-то удается.
Вот теперь я виновато опустила глаза, понимая, что своим появлением в ее жизни могла многое нарушить. Я с самой первой встречи это все почувствовала и боялась этого, боялась ее реакции на мое присутствие рядом. Где-то в подсознании крутились затаенные мысли, что не сможет все просто так взять и пройти для нее бесследно. Для нас обеих.
- Прости… – тихонько прошептала я. – Мне даже не представлялось… Я не осознавала… Что может быть так…
- Не извиняйся! – оборвала она меня, поднимая ладонь. – Ты ни в чем не виновата… Если в тебе что-то такое и проснулось, я недоумевала еще сильнее, чем ты. Правда!
Мы замолчали, вновь повисла пауза. Внезапно меня посетила мысль – а зачем все эти слова? Разве мы не понимаем друг дружку и без них? Ну ведь и так же все ясно между нами! Все предельно ясно! Но без слов мы обойтись никак не можем, хотя и даются они почему-то нелегко! Сейчас мы сказали так много, но при этом все же не сказали главного… И я пытала сообразить, достаточно ли уже для одного вечера или же нужно попытаться расставить все точки именно сейчас? Голова шла кругом!
«Настенька! Умоляю, ну помоги же мне! Я и так уже сама не своя…» И она, словно услышав мой крик души, произносит, с некоторым беспокойством глядя на меня: – Ксюшик, ну что ты? Что с тобой? Ты вдруг погрустнела… Я мгновенно вскинула голову и послала ей самую нежную в мире улыбку: – О, нет! Нет, Насть, я клянусь – это не грусть! Лишь пытаюсь прийти в себя… От счастья! От осознания того, как мы способны понимать друг друга, и… и вообще… Ну не испытывала я раньше подобного наплыва эмоций никогда! Вот и сложно мне выразить словами все, что кипит внутри! – Только не нервничай! И не переживай ни из-за чего! – улыбнулась она мне в ответ. – Сейчас успокойся, потому что все хорошо… – Но, Настя!.. Но ведь… – Довольно! – мягко, но решительно произнесла она, будто гипнотизируя меня блеском своих зеленых глаз. – Достаточно метаний, Ксения! Я хочу, чтобы сейчас ты успокоилась и чувствовала себя свободно и раскованно, слышишь? Закатив глаза, я сделала глубокий вдох.
«О, Настя! Спасибо тебе!!! Спасибо, мое сокровище!..»
Но вслух я произнесла все несколько иначе:
- Успокоиться… Да разве возможно рядом с тобой не быть буйной и не нуждающейся в усмирении?!
Через секунду до меня дошло, что вроде бы я и не сказала ничего такого ужасного, но прозвучало это слишком… Слишком сексуально, слишком дерзко и вызывающе! Осознала это и Настя, потому что я заметила, как у нее даже рот приоткрылся от удивления.
Поморщившись и поплотнее сжав губы, я отвернулась в сторону, заливаясь краской. И горели у меня не только лицо и уши… Кстати припомнилось, какие очаровательные кляпы в виде шариков на ремешках я видела однажды в одном магазинчике. Черт возьми! Как же я нуждаюсь сейчас в такой штуке!
- Ксюшик… – доносится до меня тихий Настин голос, и я со стыдом поворачиваю к ней свое очень жалкое сейчас личико. – Ты уверена, что мы сегодня хотя бы начнем наш ужин?..
Проклятье! Ужин!.. Мои плечи бессильно поникли, а Настя старалась сдерживать улыбку.
- Ты права… – проговорила я вымученно и с отчаянием. – Как нам заставить себя сейчас просто поесть?
- Сосредоточиться и пообещать друг дружке не дразниться и не поддевать ничем. Ты согласна?
- Согласна! – ответила я, старательно беря себя в руки и давя в себе дикое возбуждение. – Согласна, конечно… Попробуй скорее салат! Хорошо, что я приготовила холодный ужин. Иначе все давно бы уже остыло!
Невероятно, не прошло и года, как мы наконец приступили к ужину. Настя положила в рот кусочек прожаренного в соусе мяса, но, пожевав немного, вдруг замерла, глядя на меня.