– Да? – удивляется сынок. – А вот мне он другое сказал… Обманул, что ли?
– И что же Бачо сказал? – поинтересовалась Вита, стрельнув взглядом в мужчину.
– Сказал, что надолго у нас задержится. А может, и навсегда. Я-то скоро уеду, кто тебя кормить будет?
– Хороший у тебя сын. Заботливый, – хохотнул Бачо, переворачивая что-то на сковороде. – Ты мне вот что скажи, рыжуля… Как так случилось, что самый известный ресторанные критик страны не умеет даже яичницу пожарить?
Вита вспыхнула до корней волос. Вот же… Сашка! Выдал все ее секреты подчистую. А ведь то, что она совершенно и абсолютно не умеет готовить – было ее самой главной, самой страшной тайной.
– Не могу, и все! – буркнула Вита.
– Ты ведь знаешь все технологические процессы, разбираешься в тонкостях и нюансах вкуса… – продолжал мужчина.
– Но последний раз, когда мама пыталась приготовить какой-то хитрый соус – у нас случился пожар.
– Просто коньяк загорелся… – заметила Вита уныло.
– Ага, а потом полотенце…
– Сашка! – шикнула на сына.
– Да ладно, пусть знает, с кем жить собирается… А вы, кстати, как? На законных основаниях? Расписываться планируете?
– Сашка!
– Не знаю – не знаю… Вдруг она и мне дом подожжет?
– Ах, так?! Не знаешь?! Ну, тогда скатертью дорога! – находится Вита. – Я девушка правильная, у меня только по любви все… И со всеми положенными штампами! – Выпаливает, и тут же в ужасе зажмуривается. Ну, кто ее за язык дернул? Сейчас сбежит от нее, как черт от ладана. Какому мужику, после третьего свидания (да и свидания ли это вообще?!), понравятся такие разговоры?! И почему она всегда все портит?! Что это за напасть?
– Эх… Значит, придется штампами паспорт портить… Ну, не бросать же тебя, такую правильную?
Любовь… Она окружает нас повсеместно. Кружит в пространстве, соединяет судьбы, слагает свои истории…
История 8. Все вместе
Лето. Аномально холодное, как утверждают синоптики. Так с какого же перепугу именно сегодня такая жара?! Зной опаляет кожу, и царапает пересохшее горло, пот мелким бисером выступает над губой и по лбу. По раскаленному асфальту парковки катится белый одноразовый стаканчик. Удивительное дело – погода абсолютно безветренная. Вита пикает сигналкой своей новенькой машинки, вытирает платком лицо, и делает шаг по направлению к недавно построенному терминалу аэропорта. Душно невыносимо. Душно так, что утихомирившийся совсем недавно токсикоз, возвращается с новой силой. Нужно было все-таки послушаться мужа, и остаться дома. Под кондиционером. С графином терпкого лимонада со льдом и каким-нибудь незамысловатым романом. Всю другую литературу Вите читать категорически запретили, после того, как она расплакалась над «Каштанкой» Чехова. И дернул ведь черт перечитать сие незабвенное творение?! А главное, ничего не предвещало беды. Просто забеременев, Виту потянуло на воспоминания. Она достала с антресолей огромную коробку, в которой хранились всякие разные артефакты из Сашкиного детства, и принялась их перебирать. Среди кривобоких поделок, видавших виды игрушек, и роддомовских бирок, в коробке также оказалась первая хрестоматия сына. А в ней приснопоминаемый рассказ… Здорово она тогда напугала своего джигита. Он и так-то седой наполовину, а тут…
– Что, Вита, что?! Куда звонить, что болит, почему плачешь?! – Едва успев переступить порог квартиры.
– Ууууу… Каштанкааааа…
– Какая каштанка, рыжуля?! Это какая-то новая запеканка? Или что?! – суетился Бачо, подхватывая жену с пола, на котором она сидела в окружении кипы использованных бумажных салфеток. – Ты пыталась её приготовить, а она опять сгорела?! – Продолжал гадать.
– Нееет, это ик… собака такая. У Чееееховаааа. – Вита кивнула в сторону оставшейся на полу книги, и с благодарностью приняла стакан воды, который муж налил ей из стоящего на столе графина. Бачо проследил за её взглядом, снова посмотрел на заплаканную любимую. Уточнил на всякий случай:
– Ты плачешь из-за книжки, да? В ней что-то про собаку?
– Угу. Про Каштанкууу.
– Ты меня доведёшь, рыжая! С тобой ведь с ума сойти можно! – Экспрессивно взмахнул руками её любимый шеф, и тут же упал рядом с ней. Как подкошенный. На диван. – Ты точно себя хорошо чувствуешь? С малышом все в порядке?!
– Угу. Все хорошооооо.
– Ну, а теперь ты чего рыдаешь?!
– Ты такой забоооотлиивый!
– Твою ж мать! – Заключил муж. И видимо от переизбытка эмоций со всей силы впился ей в губы. Кстати, беременность повлияла не только на ее впечатлительность. Чувственность и либидо Виты тоже претерпели некоторые изменений, поэтому неугомонность мужа была ей только на руку. Она никогда не отказывалась от доброй порции горячего секса, который за почти четыре года совместной жизни ничуть не наскучил. Скорее, наоборот – всяческие предрассудки слетели как шелуха, а фантазии расправили крылья. Чего они только не перепробовали за это время! А потом вдруг как-то вместе пришли к выводу, что для себя нажились. Захотелось большего. Захотелось продолжения. Маленького Бачоевича захотелось. Осознанно, с умом, как только в таком возрасте и бывает. Ну, и за ними не заржавело. С первой попытки, считай, получилось. А чего ещё было ожидать от Витыного медведя?