Чуть ниже висел портрет моего ангелочка со времен, когда она пошла в первый класс. Наша принцесса была просто копией своего отца. Такая же яркая и жизнерадостная.
Больше всего я люблю минуты, когда Ева улыбается. Ведь именно в эти моменты в ней появляется что-то и от меня. Ямочки. Две небольшие ямочки, которые можно заметить только во время ее сверкающей улыбки.
Правее висела наша свадебная фотография. На фоне обшарпанного зеленого подъезда стоял молодой Паша в черном костюме с прикрепленными к лацкану пиджака искусственными белыми розами. Он улыбался своей фирменной незабываемой улыбкой, а его голубые глаза просто светились от радости. Рядом стояла я, крепко вцепившись в его левую руку. Мои темные волосы спадали крупными кудрями по плечам, а сзади красовалась длинная трехслойная белая фата. Несколькими слоями обладало также и платье, которое досталось мне от одной из наших соседок. В тот день мы были неимоверно счастливы.
Выше была фотография на фоне домашнего серванта, забитого всякой всячиной: подарочными сервизами, хрустальными рюмками и вазами, детскими игрушками и различными статуэтками. Родители сфотографировали нас в тот день, когда Паша пришел с ними знакомиться. Он стоял в расслабленной позе, засунув руки в карманы своих джинсовых штанов. И взяв его под руку, стояла взволнованная я.
В крайней верхней рамке снова был портрет нашей дочурки, но уже сделанный не так давно. Мы не разрешали, но она без нашего ведома покрасила пару прядей на голове в розовый цвет, а глаза начала подводить черной подводкой. Я ругалась с ней из-за этого, так как она еще маленькая, но муж всегда вставал на ее сторону, поэтому со временем просто перестала обращать на это внимание.
На последней фотографии мы были все вместе, в окружении бабушек и дедушек. В тот день нашей Еве исполнилось 7 лет. Она только готовилась к своему первому школьному году. К тому моменту Паша уже сломал руку, после чего у него пошли осложнения, и я начала всю себя отдавать работе. Мужу пришлось взять воспитание дочери и работу по дому на себя. Из-за переработок я пришла уже к концу празднования дня рождения своей любимой дочки. Ева очень переживала, что я не смогу ее поздравить, поэтому на фотографии у нее были заплаканные глаза, но она улыбалась.
На меня нахлынула ностальгия. По щекам потекли слезы. Я так скучаю по тем дням. По мужу и моей девочке. Мне так жаль, что ради обеспечения семьи пришлось проводить дома слишком мало времени. В плоть до того, что в свои выходные я тоже работала и даже не заметила, как сильно отдалилась от любимых людей.
Когда я нашла в себе силы наконец-то покинуть комнату, Паша уже закончил утреннюю трапезу и, помыв за собой посуду, равнодушно прошел мимо меня. Я обернулась, проводив мужа взглядом до его спальни.
Сев на свое привычное место за большим дубовым столом, осознала, что совершенно не голодна. Даже несмотря на то, что моей последней пищей были два бутерброда, которые я съела на работе в обед.
Хотя мы больше уже не завтракали вместе, к тому же разговаривали очень редко и только по делу. Паша продолжал каждый день готовить для меня обеды. Помимо бутербродов, которые он делал к чаю, в обед также входил какой-нибудь суп, каша или картофельное пюре. Меня всегда согревала его забота, но обычно я не успевала нормально позавтракать и пообедать, поэтому обходилась только бутербродами с чаем или кофе на бегу.
Я тоскливо посмотрела на дверь, в которую пару минут назад зашел мой муж. Когда мы начали спать раздельно?
Мне кажется, это началось не так давно. Из-за работы я приходила очень поздно и не хотела будить его, поэтому обычно спала в гостевой комнате, которая в итоге и стала моей новой спальней. Изначально Паша не спал и ждал меня до поздней ночи, но в итоге засыпал на диване в гостиной, читая что-то из своей небольшой библиотеки. Мне не хотелось доставлять ему такие неудобства, поэтому и предложила разъехаться по разным местам. Но он переехал во вторую гостевую комнату, чтобы быть ближе ко мне. Это ли не значит любить?
Однако сейчас я чувствую, словно холод того дня, когда нам посчастливилось встретиться, начал понемногу проникать в наши отношения. Это причиняло нам обоим нестерпимую боль, но мы ничего не могли с этим поделать.