Руслан захлопнул за моей спиной дверь и сгреб в объятия. Я пискнула и оплела руками его крепкие плечи и шею.
Остальной мир замер. Он для меня исчез.
— Никогда так больше не уходи, — прошептал мне в губы, сминая их в бешеном порыве.
Это было не про нежность. Это про голод. Дикий. Выматывающий. Уничтожающий разум. Оставляющий лишь голые инстинкты: присвоить, подчинить, забрать себе, пометить.
Он кусал мои губы, спускаясь нетерпеливыми поцелуями по шее. Рывком отдернул в сторону ворот блузы, чтобы добраться до ключиц. А я задыхалась в ответ.
— Я люблю тебя, люблю, — его голос подавлял мою волю, его слова плавили, точно свечку.
Сильные руки выдернули из-под брюк кромку блузы и забрались под ткань, скользили по спине до лопаток и обратно, сбивая дыхание.
Пуговицы были сорваны.
Руслан подхватил меня под ягодицы и, не отрываясь от моих губ, потащил вглубь квартиры, интерьера которой я даже не успела оценить.
Ощутила холодную, шелковую поверхность белья, коснувшегося обнаженной спины. И его вес на мне.
— Хочу тебя, — шептал между поцелуями, порхающими по животу. — Как же я тебя хочу, девочка моя.
Его губы были везде, не давая мне и секунды, чтобы перевести дух и прийти в себя.
— Мамочки..., - я выгибалась навстречу, когда Руслан одним рывком стянул мои брюки вместе с трусиками. А потом отстранился и снял свои домашние штаны.
Я смотрела поплывшим, завороженным взглядом. Жадно разглядывала его обнаженного. Готового. Безумно притягательного. Любимого.
Да, любимого.
Он ловко расстегнул мой бюстгальтер и припал губами к груди, выбивая из меня стоны, которые не было сил сдержать. Да, и не хотелось. Я отчаянно желала показать ему, как мне нравилось все, что он делал, как я тоже этого хотела.
Его голодный рык меня добил. Это было сумасшествием. Никогда до него я не испытывала подобного безумства.
Я смотрела, пока Руслан достал из тумбы серебристый пакетик, зубами разорвал упаковку, не сводя с меня своих светлых, затуманенных глаз.
А потом чуть с ума от захлестнувшей эйфории не сошла, когда Руслан не стал нежничать и сразу задал бешеный ритм. Мы сплелись в клубок, целуясь, кусаясь, шаря руками по телу. И не было у меня большего желания, чем вот в данные минуты раствориться в этом парне. Полностью.
Пусть меня потом осудят, возненавидят. Зато я получу свою частичку счастья. Узнаю, каково это быть с человеком, к которому не только тело, но и душа рвется, точно в клетку заключенная.
Глав 7 Руслан. Все серьезно
Mehro — Perfume
Я уже не представлял без нее и дня. И просто кайфовал от появившейся в стакане второй зубной щетки, от оставленной возле кровати футболки, в которой Ника спала, когда оставалась у меня с ночевкой. От баночки крема, забытой на тумбочке, от пробника парфюма, валяющегося в прихожей.
Я млел, как последний подкаблучник, когда Ника готовила на моей кухне, когда сидела рядом в тачке. Когда мы вместе заезжали в магаз за продуктами, ходили между рядами, как настоящая, блин, парочка.
И вот ради всего этого готов был забить на то, что по-прежнему ничтожно мало о своей девочке знал.
Она рассказала, что у нее есть мама и сестра. Что жили те временно в другом городе, а квартира, куда я периодически ее подбрасывал, была их снятым в аренду жильем. Рассказала, что временно живет одна, но ни разу к себе не пригласила. А на мой прямой вопрос "Почему?", ответила, что не хочет, чтобы соседи обсуждали. Типа, она в отсутствие матери в квартиру парня водит. Тут, конечно, возник еще один вопрос — в чем проблема про меня рассказать? Ника пояснила, что родительница у нее довольно жестких, консервативных взглядов. Я предложил познакомить меня со своей семьей, на что Ника жестко ответила отказом и сказала, что сама решит, когда ей меня знакомить.
А еще я догадывался, что девчонка была далеко не из среднего класса, судя по шмоткам и брендам. Хотя по арендованной хате так и не скажешь. Обычная девятиэтажная панелька в типовом спальном районе.
Мне удалось пару раз затащить Нику на вечеринки, которые Керимов частенько закатывал на своей хате. И даже нашла с моим другом общий язык, чему я был чертовки рад.
И главное, Ника призналась, что тоже влюблена. На следующее утро после нашего первого раза. Когда мы, усталые, валялись на кровати, и я нежно зацеловывал ее впалый животик.
То, что я в тот момент почувствовал — словами не передать. Это как в нирвану упасть. И сердце по ребрам лупило. И орать хотелось, глотку надорвать. Подскуливать, как пес, дорвавшийся до ласки хозяина. Мурчать довольным котом.