Ника прикусила нижнюю губу, глаза у нее странно блеснули.
- Прости, Руслан, не смогу. Мама приезжает. Побуду с семьей. После праздников встретимся.
Я ожидал, что она не согласится. И, конечно, расстроился. Все же надежда внутри синим огнем полыхала.
- Мне без тебя и день тяжело прожить, - признался. - А тут несколько.
- Мне тоже, - ответила Ника. - Но придется. Даже не проси, не смогу.
- Тогда и я не поеду никуда. В городе останусь.
- Нет, поезжай. Нам все равно не удастся провести время вместе, Руслан. Прошу, поезжай. Отдохнешь перед сессией. Фотки мне свои покажешь. Надеюсь, там никаких девиц не будет?
- Каких девиц? - я состроил невинно - удивленную мину.
- Тех самых, - Ника полыхнула по мне собственническим, ревнивым взглядом, от которого я, буквально, тек. - Что у тебя под каждой фоткой отмечаются, сердечки ставят и всякую чушь строчат. Или вроде тех, которые на соревнованиях, обсуждают, пока ты с мячом прыгаешь, насколько горячий седьмой. И бла, бла, бла... Вот бы им такого, вот бы где с тобой пересечься и потрахаться.
Я довольно заржал. Меня дико заводило, когда из нее вот так прорывались ревнивые нотки.
С той ночи о приближающихся праздниках заставлял себя не думать. Мне до фантомной боли в грудине было невыносимо отсчитывать каждый новый день, каждый час, сокращающий время до того момента, когда я останусь без нее.
Меня потряхивало и мутило. И я все никак не мог понять, отчего так невыносимо плохо. Как будто, мучило предчувствие надвигающегося апокалипсиса, не меньше.
А потом заметил, что и Ника сдулась. По мере приближения праздников, она становилась все более замкнутой, а по ночам даже спать мне не давала. Мы либо разговаривали до самого утра. Либо занимались сексом, как кролики, на любой подвернувшейся поверхности. Либо лежали в обнимку, обязательно переплетаясь ногами и руками в клубок.
Она так на меня смотрела, будто прощалась. Типа, пыталась запомнить, гладила мое лицо, а в ее глазах в это время застывали слезы.
Пару раз я проснулся от того, что Ника плакала, сидя на кровати, обняв коленки руками, и уткнувшись в них головой.
Я с ума сходил, но она молчала. Все твердила, что просто боится - а вдруг мы разругаемся в пух и прах и расстанемся.
Мы, конечно, ругались. Бывало. И сильно. И часто прилюдно. В универе. Но потом я нашел один верный способ остановить любую нашу ссору - просто засосать ее до ватных ног и мокрых трусиков.
Это был стопроцентный, проверенный способ. Всегда выручал.
Но ночные, подавленные, задушенные всхлипы и дрожащие пальцы, гуляющие по моей щеке или спине, будили меня все чаще.
Глава 8 Ника. Последние мгновения счастья
Принцесса Авеню - Не уходи
Я умирала медленно. По частям. Каждый новый день, каждую ночь. Вечно в подвешенном состоянии. Будто в ожидании вердикта, который вскоре должен огласить судья.
Скользкая, как улитка. Изворотливая, точно уж. Вот в кого я превратилась за последние месяцы. Здесь врала, там сочиняла. Главное, не проколоться, не спалиться.
Чудовище, одним словом.
Таким, как я, даже в зеркало нельзя смотреть, дабы не осквернять одним своим существованием.
Но даже вот с этим мешком за спиной, набитым ложью и непомерным чувством вины, я была счастлива. До безумия. Несмотря ни на что. Потому что Руслан спал за моей спиной.
И блаженно жмурилась, глядя в предрассветную зимнюю тьму, когда его руки, вот как сейчас, крепче прижимали к себе, ладони обжигали жаром. Губы нежно касались шейных позвонков. Дыхание щекотало кожу.
А потом тяжелый рваных выдох. Объятия еще теснее. Руслан прикусил кожу. Ладонь поползла вверх по ребрам к моей груди. Мяла, щипала, гладила, дразнила до мурашек, до помутнения. Другая его рука спустилась на бедро. Огладила и отодвинула ногу.
Мы двигались в унисон. Как единый организм. Чувствовали друг друга, словно у нас одна на двоих душа.