Я пыталась поймать его губы, сжимала короткие на затылке волосы и шептала, что не смогу без него. А Руслан целовал в ответ и обещал всегда быть со мной.
Он в это верил.
А вот я знала, что этому не бывать.
Поэтому каждый новый день, проживала, как последний, пытаясь урвать еще и еще частичку своего безумного, неправильного счастья.
Но любой сказке наступает конец. Вот и моя подошла к финалу.
Не описать словами, что я чувствовала в то наше самое последнее с Русланом утро перед Костиным приездом.
Я будто окончательно с ума сошла. Сама уселась на столешницу, пока Руслан рядом заваривал нам кофе и непринужденно болтал. Сама потянула его к себе за резинку домашних штанов. Руслан удивленно выгнул бровь, а его губы расплылись в грязной, порочной ухмылке. Я раздвинула ноги, приглашая встать между ними, огладила руками его широкую спину. Откинула голову, подставляя шею для жадного поцелуя. Приспустила с его крепких бедер брюки, под которыми не оказалось нижнего белья, и придвинула за ягодицы плотнее к себе.
Мне даже стыдно не было. Наоборот, хотела, чтобы он пометил меня своим запахом везде, где только можно.
А потом после совместного душа, после голодных, горячих ласк пометил вновь.
И когда совсем ни на что не останется сил, обвить ноги вокруг его талии, руками схватиться за шею. Прилипнуть и не расставаться навеки.
Мысленно шептала, чтобы не отпускал меня, когда улыбалась в ответ. Когда покидала его квартиру, понимая, что больше туда не вернусь.
- Точно завтра не сможешь? – тихо спросил Руслан, не желая выпускать меня из рук, пока ждали лифт.
- Нет. Теперь только в понедельник. У меня зачет по праву будет.
А потом возле подъехавшего такси я бросилась к нему на шею и горячо зашептала:
- Родной мой. Самый лучший на свете. Я люблю тебя знаешь, как сильно? Помни, пожалуйста, что я люблю тебя. Тебя одного. Никого и никогда настолько сильно. И не верь ничему другому. Только в это верь. Обещай мне, Руслан, пожалуйста. Прямо сейчас.
Я чувствовала, как по щекам ползли слезы.
- Ник, ты чего? – он отстранился, настороженно взглянул, обнял мои щеки ладонями, большими пальцами стирая соленую влагу.
- Ничего. Обещай!
- Обещаю. И я тебя тоже очень люблю. Безумно просто, - коротко коснулся губ. – Позвоню вечером, хорошо?
- Нет, - запротестовала в ответ. – Я сама позвоню… Как смогу. Пока.
«Прощай».
Предчувствие нависло тяжелым куполом. Напоследок я дотронулась кончиками пальцев до его щеки, едва ощутив намечающуюся щетину. Заглянула в его еще полные любви и нежности глаза. Ясные. Невозможно красивые. Как гладь лазурного моря.
И села в машину.
Когда та тронулась я даже не обернулась. Не хотела запоминать, как уезжала от него навсегда.
Потому как чувствовала всем нутром, что навсегда.
В реабилитационном центре, куда вернулись мама с Валей до следующей плановой операции, я все смотрела на сестру. Такую хрупкую. Почти прозрачную. Светленькую. И понимала, что не смогу ее предать. Не смогу все рассказать Косте и лишить эту девочку права на нормальную жизнь. Когда надежда ярким маяком засияла на горизонте.
А потом мама, выловив меня в ванной, осторожно прикрыла дверь, сжала за плечи и заглянула в глаза.
- Солнышко ты мое любимое, - заправила мои волосы за уши и склонила голову к себе, нежно поглаживая. – Милая моя. Не получается ничего у вас, да? Не можешь больше? Не ждешь его совсем?
Я чуть не зарыдала в голос, чуть не сорвалась. Хотелось прятаться в ее объятиях, забраться на колени, как в детстве. Если бы мама увидела мое настоящее состояние, оголенное отчаяние, она бы заставила меня все прекратить. Я это точно знала. И поэтому не могла подобного допустить.
- Нет, мам. Все хорошо, честно. Все у нас будет хорошо.
А ночью слушала Руслана. Его голос. Прикрыла глаза и наслаждалась последними мгновениями счастья.
На следующий день после обеда прилетел Костя.