Марта ничего не поняла из объяснения собеседницы. Электронное письмо ведь было анонимным. Тогда как же, интересно, Айона собиралась попасть в первый ряд зрителей?
Эмми
08:05. Хэмптон-Корт – Ватерлоо
Эмми наконец-то возвращалась к себе прежней. Это было странно, поскольку, живя с Тоби, она не сознавала, что все дальше отходит от самой себя. Он разрушал ее так медленно и изощренно, что девушка не замечала перемен. Она чувствовала себя защищенной, когда на самом деле ее личность подавлялась. Обожание, проявляемое Тоби, в действительности вело к изоляции Эмми, а своей мнимой поддержкой он лишь разрушал ее самооценку.
Расставшись с ним, Эмми установила для себя твердое правило: отныне – никаких мужчин. По крайней мере, в обозримом будущем, до тех пор, пока она не залечит все душевные раны и не сможет вновь доверять собственным суждениям.
Эмми сидела вместе с Айоной, которая ехала в город для встречи с каким-то журналистом.
– Ну почему все они так удивляются, услышав, что женщина под шестьдесят начинает новую карьеру и умело пользуется соцсетями? – не без основания спрашивала Айона. – Ведь тут нет ничего сложного. Освоить стенографию по системе Питмана, научиться пользоваться телексом и работать на телефонном коммутаторе – вот это и впрямь было трудно!
Эмми подозревала, что журналистов интересовала главным образом сама Айона, которая имела обыкновение делать необычным все, к чему она только прикасалась. Для Айоны эта ее особенность была громадным плюсом. Наверняка ее каналу обеспечены высокие рейтинги.
И тут вдруг Айона, просматривавшая электронную почту, фыркнула настолько громко, что Эмми настороженно посмотрела на спутницу.
– Взгляните-ка! – обратилась к ней Айона. – Вот он, труп моего врага! Помните мою любимую китайскую поговорку?
– «Если долго стоять на мосту, то однажды мимо тебя проплывет труп твоего врага»? – сказала Эмми, давно примерившая это мудрое изречение к Тоби. – И чей же это труп?
– Того, чье имя нельзя произносить, – ответила Айона, указав на Лулу. – Мой бывший главный редактор. Послушайте, что он пишет.
Айона прищурилась, глядя на экран айпада, где нарочно увеличила шрифт, чтобы не пришлось надевать очки.
– «Дорогая Айона, – начала читать она, подражая помпезным интонациям Эда. – Меня очень обрадовал и взволновал Ваш необычайный успех. – Еще бы ты не был взволнован, скользкий ты маленький сосунок! – Я рад, что нам удалось прийти к столь благоразумному соглашению и расстаться добрыми друзьями. Я надеюсь, что Вы и Ваш маленький канал на YouTube… – МАЛЕНЬКИЙ канал? Да у меня вдвое больше подписчиков, чем у тебя, придурок! – …рассмотрит предложение о платном партнерском сотрудничестве. Уверен, такое сотрудничество будет в высшей степени плодотворным для нас обоих. Готовы ли Вы встретиться со мной в „Савой-гриле“ и обсудить этот вопрос? Можете взять с собой свою очаровательную собачку. Ваш…» и так далее.
– Черт бы его побрал! – поморщилась Эмми. – И что вы ему ответите?
– Как насчет такого ответа: «Да пошел ты на…»? – спросила Айона. – По-моему, для Эда Ланкастера в самый раз.
Услышав знакомое имя, Лулу зарычала.
– А не слишком ли грубо?
– Вы, как всегда, правы, моя милая. Незачем опускаться до его уровня. Как говорит наша дорогая Мишель Обама: «Когда они опускаются, мы поднимаемся». Пожалуй, я немного смягчу ответ.
Подумав, Айона прикоснулась к виртуальной клавиатуре обоими указательными пальцами. Длинные ярко-красные ногти несколько замедляли скорость набора.
– А вот так лучше?
Она передала айпад Эмми, и та прочла уже отправленное сообщение.
Дорогой Эд!
ДА ПОШЕЛ ТЫ КУДА ПОДАЛЬШЕ!
С наилучшими пожеланиями,
Поезд подъехал к Нью-Малдену. Эмми высматривала на платформе Санджея, но его там не было. Она почувствовала досаду, что, конечно же, было глупо. Они ведь не договаривались ездить в одном поезде. А вот лица двоих мужчин на платформе показались ей знакомыми.
– Айона, помните, как однажды мы встретили в вагоне друзей Санджея, вместе с которыми он снимает квартиру? – (Айона подняла голову и кивнула.) – Это не они там, случайно?
Обе пассажирки смотрели сквозь оконное стекло на знакомых молодых людей. Все вокруг них торопились сесть в поезд, но эти двое просто стояли около вагона и махали Эмми и Айоне. Потом одновременно нагнулись и подняли большой кусок картона, держа его с обеих сторон.
На картоне жирными черными буквами было крупно написано всего одно-единственное слово: «ЭММИ».