Он не стал добавлять, что главными притягательными сторонами музея были свободный вход и теплая, безопасная обстановка, царившая там. Он мог на несколько часов затеряться среди многочисленных счастливых семей, воображая себя их частью.
– Если бы в то время я вышла на улицу, надев мешок для мусора, все движение мигом бы остановилось, – фыркнула Айона. – Сейчас я могу идти по улице голышом, и никто не обратит на меня ни малейшего внимания.
Пирс был на этот счет иного мнения. Но ему совсем не хотелось думать о голой Айоне. Такие мысленные картинки порушат чей угодно день.
– Знаете, в Японии старших почитают, смотрят на них с уважением. Пожалуй, нам с Би стоило бы переехать туда. Жаль только, я не люблю сырую рыбу. И караоке. И тем не менее, – продолжала она, – это лучше, чем принадлежать к племени инуитов. Те сажают своих стариков на плавучие льдины и отправляют их умирать.
– Айона, я сомневаюсь, что современные инуиты так поступают. Фактически уже несколько веков, как они отказались от этого варварского обычая.
– Ладно, давайте сменим тему на более интересную. Поговорим о вас. Вы же вроде как мечтали сменить род занятий. И что, есть сдвиги?
Прищурив глаза, Айона смотрела на него, отчего Пирс почувствовал, будто он находится перед сканером в супермаркете и служащий сейчас объявит, что он пытался утаить неоплаченный товар.
– Если честно, то похвастаться нечем, – сказал Пирс. – Я даже не представляю, как можно пройти переподготовку. Возможно, я уже слишком стар для смены профессии.
Пирсу не хотелось называть настоящую причину, заставившую его так быстро отбросить идею преподавания: полное отсутствие поддержки со стороны Кандиды. Негоже выдавать семейную тайну.
– Чепуха. Мне вы кажетесь ребенком. Держу пари, вам еще нет и сорока. Вам нужно подробно поговорить обо всем с каким-нибудь школьным учителем. Тогда у вас появится внутренний ориентир. В вашем окружении есть педагоги?
Пирс мысленно перебрал всех друзей, собравшихся на последней коктейльной вечеринке Кандиды. Юристы и банковские служащие из Сити, управляющие хедж-фондов, инвесторы, исполнительные директора, руководители корпораций и горстка медийных личностей, приглашенных в качестве вишенок на торте. И ни одного учителя. Учителям опасно появляться на подобных вечеринках. Именитые гости съели бы их заживо, вместе с блинами и копченой осетриной, тэмпурой из креветок и охлажденным винтажным шампанским «Поль Роже». А вышколенные официанты, нанятые Кандидой, даже и глазом не моргнули бы.
– Пожалуй, нет, – ответил Пирс.
Учительница первого класса из школы Минти не в счет. С ней не посоветуешься: велик риск, что о разговоре станет известно Кандиде. И потом, если преподавать, он предпочел бы работать с проблемными подростками, а не с пятилетними детишками из привилегированной школы.
– Мм… – промычала Айона. – Я уверена, такой человек обязательно появится. Говорю по собственному опыту: нужные люди всегда появляются.
– Конечно, – кивнул Пирс, удивляясь, в какой странной, упрощенной вселенной живет его собеседница.
Поезд подошел к станции Сербитон. Банковский служащий Пирс Сандерс вышел на платформу и направился к своей машине, отвечающей его статусу, чтобы ехать в комфортабельный дом, где он жил вместе со статусной женой и детьми.
Этот разговор в вагоне был лишь напрасной тратой времени: его собственного и Айоны. У него имелись проблемы посерьезнее.
Санджей
Санджей шел по садам, окружавшим дворец Хэмптон-Корт, любовался безупречно подстриженными лужайками, великолепными фонтанами и строгими цветниками. Он чувствовал, как тугие узлы в шее и плечах начинают потихоньку развязываться. Проводя бóльшую часть времени в насквозь пропитанном дезинфекцией, залитом ярким искусственным светом пространстве лондонской больницы, легко забыть, насколько целительно пребывание на природе. Эта красота находилась всего в нескольких милях от дома Санджея, и тем не менее он попал сюда впервые.
Утро выдалось замечательное. Чувствовалось, что зима демонстрирует первые признаки капитуляции перед весной. Над головой синело безоблачное небо, но воздух еще оставался довольно холодным, отчего над озерами стлался низкий туман. Из стылой земли пробивались первые цветы. Подснежники и крокусы, так сказать, прощупывали почву: ну-ка, ну-ка, как там обстановка снаружи?
Санджей ощущал себя одним из волшебных существ сказочной Нарнии, радующихся зримому ослаблению владычества Белой Колдуньи. Кем же он был? Может, бобром. Или фавном. Он бы предпочел быть фавном.