С тех пор как Марта начала готовить уроки дома у Айоны, ее отметки и по другим предметам тоже стали лучше. Правда, Айона ничем не могла ей помочь. Из своих школьных лет (для Марты это было почти Средневековье) она помнила совсем немного: превращение озера в болото, химический опыт по горению водорода, сопровождающийся резким хлопком, и безответную любовь к тренеру по нэтболу.
Свои «ничего не помню» и «понятия не имею» Айона преподносила с очаровательным энтузиазмом, и на ее фоне Марта осознала, как много знает она сама, что серьезно повысило уверенность девочки в себе. А уверенность, как постоянно твердила ей Айона, – это все. «Пойми, Марта, даже если ты мелешь чушь, обязательно делай это ОБАЯТЕЛЬНО! Твой шарм обязательно оценят». Пришлось растолковывать Айоне, что экзаменационные комиссии не ловятся на шарм.
– Хочу представить вам Кевина Сандерса, – продолжал бубнить директор. – Или мистера Сандерса, как вы будете его называть.
– Для учителя он очень даже крут, – прошептала какая-то девица у Марты за спиной.
– Ага. Если скосить глаза, он будет почти как Киану Ривз, – отозвалась ее подружка.
– Тогда ты рискуешь получить косоглазие, – ответила первая девица и поморщилась.
Марта подняла голову и оторопела. Так это же Пирс! Но почему директор представил его как Кевина? Пирс вовсе не был похож на какого-то там Кевина и уж точно не походил на Киану Ривза. Марта скосила глаза. Хотя, может, походил, но лишь самую малость. Но тогда Киану нужно было отказаться от личного тренера и несколько месяцев налегать на сладкие пирожки.
– До конца четверти мистер Сандерс будет помогать нам с преподаванием математики. А во время обеденного перерыва вы сможете найти его в библиотеке, где он готов оказать «скорую математическую помощь» каждому, у кого возникли трудности с домашним заданием или пониманием материала. Он также будет проводить еженедельные занятия для тех из вас, кто собирается поступать в Оксфорд или Кембридж.
Слова «Оксфорд» и «Кембридж» директор всегда произносил с таким благоговением, словно это был Хогвартс. Наверное, для его поколения и профессии так оно и было. Вот только вряд ли там есть совы. Или говорящие портреты.
Марта знала, куда она отправится во время обеденного перерыва.
Марта смотрела, как Пирс терпеливо объясняет восьмикласснице теорему Пифагора.
– Теперь понимаешь? – спросил он.
– Да! – ответила довольная девочка. – Вы объясняете просто и доходчиво. Спасибо.
Пирс искренне радовался, что способен помогать школьникам. Интересно, сколько времени ему понадобится, чтобы сделаться таким же измученным и разочаровавшимся, как остальные преподаватели? Когда у тебя один ученик, все довольно просто. А как он будет справляться, если ему дадут целый класс подростков?
Почувствовав ее присутствие, Пирс поднял голову.
– Марта! А я как раз думал, сумею ли встретить тебя сегодня! Но ты сама меня нашла.
– Пирс, что вы здесь делаете? – шепотом спросила она. – И почему директор школы представил вас как Кевина?
– Садись. – Пирс указал на стул рядом. – Кажется, у меня небольшой перерыв.
Марта послушно села, скрестила руки и стала ждать объяснений.
– Помнишь, ты говорила в вагоне, что в вашей школе не хватает учителей математики? Я встретился с директором и спросил, могу ли поработать здесь для накопления педагогического опыта.
Марта мысленно отругала себя. Взрослым свойственно запоминать то, что случайно слетело с языка, а потом использовать это против тебя. Совсем как в Facebook. Бедняга еще не знал, какого педагогического опыта наберется с одиннадцатыми классами. Пирсу в его возрасте будет туговато. Нет, Марта совсем не возражала против его появления в школе. Наоборот, она даже обрадовалась, увидев своего репетитора. Но вообще-то, мог бы ее и предупредить.
– Скажите, а зачем этот режим «инкогнито»? Зачем называться каким-то Кевином? Вы же не двойной агент.
– К сожалению, нет, – вздохнул Пирс. – Кевин – это мое настоящее имя. В восемнадцать лет я официально сменил его на Пирса. Помнишь, как я предложил тебе «играть роль, пока роль не станет тобой»? – (Девочка кивнула, вспомнив Другую Марту.) – Так вот, Пирс был тем, кем я хотел стать, моим «вторым я».
– Так, значит, это Кевин влезал в чужие дома, чтобы сделать себе сэндвич с арахисовым маслом? – спросила Марта, начинавшая понимать особенности детства этого человека.
– Да, – ответил Пирс. – Мой папочка спускал все деньги из семейного бюджета на букмекеров, а мамочка зачастую была слишком пьяной и забывала о моем существовании. Мне постоянно хотелось есть. Такие воспоминания стараешься запихнуть поглубже. Но Айона сказала, что нельзя убегать от собственного прошлого, каким бы тяжелым оно ни было. Если честно, мне грех роптать на судьбу. Все могло быть гораздо хуже. По крайней мере, родители меня не били, хотя частенько устраивали потасовки между собой. Так что на самом деле я Кевин. Но если хочешь, продолжай звать меня Пирсом.