Они ужинали на кухне, при свечах.
– Я просто хотел выразить тебе горячую признательность за все, что ты сделала. Честное слово, даже не представляю, как бы я сумел выкарабкаться без тебя.
– Не надо меня за это благодарить, – ответила Кандида. – Разве я могла бросить тебя на платформе, когда от тебя оставалась одна оболочка? Ты же сейчас чувствуешь себя лучше, правда? Тебе помогают сеансы у психотерапевта?
– Да. Я чувствую себя совершенно другим человеком, – сказал Пирс. – Даже не верится, что я был таким. Новая профессия кардинально изменит мою жизнь. Нашу жизнь и жизнь наших детей. Конечно, придется урезать свои запросы. Меньше поездок на отдых, государственные школы вместо частных и так далее. Но я всерьез думаю, что более скромный и честный образ жизни пойдет на пользу всем нам, включая детей. Они будут расти менее избалованными и требовательными. Их детство станет чем-то средним между твоим элитным и моим нищенским. В общем, золотая середина.
Пирс улыбнулся Кандиде и вспомнил день их свадьбы. Какой неотразимо красивой была она, идя к алтарю, где стоял он, замирая от счастья. А теперь в их жизни начиналась новая глава. Совершенно иная, но во многом куда более счастливая, чем прежде. Эти перемены их сблизят.
– Пирс, – произнесла жена, и ее гладкий от ботокса лоб едва заметно нахмурился. – Прости, если ввела тебя в заблуждение, но ты совершенно неправильно понял нашу ситуацию.
– Что?! – пробормотал он.
– Я очень рада благотворным переменам в твоей жизни. – Кандида аккуратно положила нож и вилку на тарелку, рядом с куском говядины, явно недотягивавшим до ее утонченных гастрономических стандартов. – Я хотела убедиться, что ты снова твердо стоишь на ногах. Ты отец моих детей. Через них мы связаны друг с другом до конца жизни, нравится нам это или нет. В некотором смысле я по-прежнему тебя люблю. – Кандида сделала паузу.
«В некотором смысле»?
Пирсу вдруг показалось, что он снова сидит в салоне своего «порше» и машину несет прямо на бетонную стену. Сколько ни дави на тормоз, столкновения уже не избежать.
– По-моему, я достаточно ясно высказалась, объяснив, что такая жизнь не по мне, – продолжала Кандида. Она говорила спокойно, словно речь шла о том, на какой греческий остров они поедут отдыхать будущим летом. – Меня на такое не купишь. Я тебе не «миссис Сандерс, жена преподавателя математики». Я не желаю жить скромной учительской жизнью и на скромную учительскую зарплату. И то, про что ты сейчас толковал, вовсе не считаю золотой серединой. Ну вот скажи: я хоть когда-нибудь вообще стремилась к чему-то среднему? Я хочу, чтобы наши дети получили образование, которое гораздо выше среднего. Буду с тобой откровенна: я не собираюсь быть супругой какого-то Кевина. Мужчине, за которого я выходила замуж, когда-то хватило ума оставить все свое прошлое позади.
– Я знал, что ты это скажешь. Но даже если бы мне удалось найти в Сити другую работу, я бы на нее не пошел. Я всерьез считаю, что возвращение в тот мир свело бы меня с ума.
– Дорогой, а я и не прошу тебя об этом, – сказала Кандида. – Я просто сообщаю тебе, что дальше наши пути расходятся. Потому я и стала тщательно разбираться с состоянием наших финансов. Мы купим тебе квартиру где-нибудь неподалеку отсюда, чтобы совместно воспитывать детей. Мы же можем подойти ко всему цивилизованно, как взрослые люди? Последовать примеру Гвиннет Пэлтроу и Криса Мартина. Незачем тратить твое выходное пособие на дорогих адвокатов и судебные баталии, а уж тем более использовать детей как пешек во взрослой игре.
Пирсу вспомнился мертвый голубь. Знак судьбы, брошенный разлагаться в контейнер для компоста. Он почувствовал себя этим голубем, счастливо летевшим навстречу будущему, которое виделось ему в розовых тонах. Он летел, не подозревая о стене из толстого, непроницаемого стекла. И теперь, врезавшись в стену, он падал вниз, недоумевая и истекая кровью. Но почему Кандида так спокойно говорила обо всем этом? Сомнительно, чтобы в ее дальнейшие планы входило стать матерью-одиночкой, живущей исключительно на скромные алименты.
Туманный образ, мелькнувший в мозгу Пирса, постепенно сложился в четкую, цельную картину.
– Значит, ты уже подготовила себе пути отхода? – спросил он, ощущая почему-то не злость, а усталость, хотя позже наверняка появится и злость. – И кто же он?
– Ты его не знаешь, – ответила Кандида, разглядывая свои ногти с безупречным маникюром.