Конрауд снова включил запись с камеры у задней двери и выставил нужное время. Они увидели, как та женщина идет по коридору к дверям. Она нагнула голову к груди и по-прежнему прикрывала лицо рукой. И вдруг женщина как будто испугалась чего-то и на миг отняла руку от лица, а платок соскользнул на плечи.
Конрауд поставил изображение на паузу. Постепенно он сообразил, что раньше видел эту женщину, хотя и давно.
– Это она? Возможно ли?
– Кто? – недоумевала Марта.
– Что там делает Линда?
Он не мог оторвать глаз от экрана.
– Кто? – спросила Марта, приподнимаясь с сидения.
– Просто не верю, – прошептал Конрауд.
– Чему?
– Ведь это его жена?
– Чья? – не поняла Марта.
– Это Линда. Это же его жена! Зачем жена Сигюрвина пошла навещать Хьяльталина?
– Так это она? – Марта наклонилась вперед.
– Какого черта ей нужно было от Хьяльталина? – прошептал Конрауд, не сводя глаз с женщины на экране.
На следующий день Марта в сопровождении еще одного полицейского отправилась в гости в Линде, чтоб расспросить ее, что ей было нужно от Хьяльталина в Центральной больнице. Сначала она отрицала, что вообще ходила туда, но когда на нее нажали, заявила, что, по понятным причинам, хотела держать этот визит в тайне, оттого и затеяла эту игру в прятки. Она сказала, что, мол, слышала, будто Хьяльталин лежит при смерти в онкологическом отделении больницы, и просто-напросто хотела спросить, причинил ли он вред Сигюрвину, – вот и все. Она считала, что на смертном одре Хьяльталин скажет правду. Но он так и не сообщил ничего нового, так что она попрощалась с ним и поспешила прочь. Она знала, что там везде камеры наблюдения, поэтому тщательно избегала их, но ей это явно не удалось как следует.
Линда попросила Марту не подвергать огласке ее визит в больницу.
Марта пересказала Конрауду суть дела в коротком телефонном разговоре.
– И это все? – спросил Конрауд.
– Это все, – ответила Марта.
– И ты ей веришь?
– Сложно сказать.
– Ты велела просмотреть телефонные звонки?
– Да, когда информация поступит, я перешлю ее тебе. А это будет скоро. По-моему, не мешало бы тебе поговорить с ней самому. Ты ведь тоже причастен к этому делу.
– И обнаружил ее я, не забывай, – ответил Конрауд.
– Да-да, не надо из-за этого так надуваться, – сказала Марта.
Сразу тем же вечером Конрауд, как всегда, нетерпеливый, пришел домой к Линде. Она жила в новом особняке в Гравархольте, рядом с полем для гольфа. К дверям подошла она сама. Увидев Конрауда, она ни капли не удивилась. В последний раз они виделись давно, и все же она сразу узнала его и поняла, зачем он пришел. Казалось, она ждала именно его и никого другого. Палисадник перед ее домом был вымощен плитками и окружен клумбами, а в центре возвышалось голое дерево, в ненастной темноте выглядевшее довольно мрачно.
– Это из-за того, что я в больницу ходила? – с ходу спросила она, не дав ему даже поздороваться.
Конрауд кивнул.
– Я же слышала, что вы уволились.
– Так и есть, – ответил Конрауд, – но некоторых вещей так просто не бросают.
Линда посмотрела на него.
– Да, наверно, нет, – проговорила она. – Проходите.
Ее жилище было уютным, на столах красивые вещицы, на стенах картины. Вдали просматривался сквозь морось сияющий золотом город, а вблизи открывался вид на поле для гольфа. Конрауд задумался, не играет ли она в гольф, раз уж поле так близко, и спросил ее об этом.
– Я-то не играю, – ответила она, – а вот муж играет. Он в Шотландии, – поспешила добавить она, чтоб объяснить его отсутствие. – У них там бизнес какой-то.
Она сравнительно недавно повторно вышла замуж – за человека, заведующего небольшой фирмой по импорту в Коупавоге. Он был фармацевтом и до того жил один, с дочерью. Дочь уезжала в Данию изучать технологию, но сейчас вернулась в Исландию, и у нее был муж и двое детей. Долю Сигюрвина в фирме очень выгодно продали, и мать с дочерью унаследовали немного денег, которые Линда пустила в рост. Потом ее дочь использовала наследство для оплаты учебы и выплаты процентов за квартиру, и вдобавок к этому, они позволяли себе не беспокоиться о пропитании и немного баловать себя.
– Мне кажется, гольф – это спорт для семейных пар, – сказал Конрауд, не собираясь вмешиваться в их личные дела.
– В нашем случае – нет, – ответила Линда. – Я им никогда не увлекалась. А Тейтир его обожает.
Она предложила ему кофе или что-нибудь другое, и он выбрал имбирное пиво. Они сели в гостиной, и оба решили не делать из этого визита проблемы. Ей было лет шестьдесят, лицо – овальное, с красивыми чертами, фигура полноватая, волосы светлые, одета в удобную домашнюю одежду: широкие штаны и рубашку, без украшений.