– Понимаете, я детективы читать обожаю, – призналась Паулина, – а ведь не каждый день удается пообщаться с настоящим полицейским из отдела расследований.
– Ах, вот как, – равнодушно произнес Конрауд.
– Так что… по-моему, это как раз интересно. Встретиться с вами, и… а то дело, Сигюрвина, когда-то не вы расследовали?
Они сидели одни в кафетерии логистической компании, где трудилась Паулина. Она работала в конторе, за руль, по ее словам, больше не садилась. Она предложила ему кофе, который он охотно взял, и печенье с кремом, от которого он отказался. Времени у них было немного: ведь работа на предприятии кипела, и в коридоре Паулину ждал водитель грузовика, которому было пора выезжать в город Хёпн в Хортнафьёрде.
– Так и есть, – ответил Конрауд.
– Вы к нам из-за него пришли?
– Нет, причина другая, – сказал Конрауд, сам не зная, правда ли это.
– Загадочное дело, – заметила Паулина. – А тот, кого вы ищете, – он ездил по городу в то же время, что и я?
– Это одна из наших версий.
– Я эту аварию на Линдаргате плохо помню, – задумалась Паулина. – Наверное, в новостях про нее много писали, но я, конечно, в это время пила, причем сильнее, чем вообще когда-либо.
– Вы в тот вечер видели в городе кого-нибудь, кто вам запомнился? Кого-нибудь, кто себя странно вел? Неаккуратно водил машину?
– Ничего такого не помню. Я из того времени вообще помню мало что.
Конрауд улыбнулся.
– Ну, так получилось, – вздохнула Паулина и начала пересказывать ему детективный роман, который недавно прочитала, про какое-то загадочное убийство в сельской местности в Швеции. Судя по всему, она вовсе не заметила, что Конрауду ни капли не интересно.
Конрауд оставил свет на кухне и в гостиной, а также в комнате, когда лег в кровать, погруженный в тяжелые раздумья. Весь вечер он беспокоился. Он чувствовал, что что-то упустил. Но так и не мог понять что. Он перебирал в уме свои разговоры со всеми этими людьми, которые так по-разному его встретили. Его мысли задержались на третьем человеке – том самом, который прогнал его. В его имени было что-то знакомое, но он не мог вспомнить, что именно.
Его звали Бернхард.
Бернхард.
Он помнил, что где-то уже слышал или читал это имя. Где-то оно ему недавно попадалось, но в какой связи – Конрауд не мог понять.
В конце концов он бросил ломать голову над этим и, как часто бывало перед сном, преисполнился глубокой тоской по Эртне. Он вспомнил светлый летний вечер с нею много лет тому назад и почти ощутил ее присутствие перед тем, как провалиться в тяжелую дремоту.
– Кто это? – услышал он шепот у себя над ухом. – Кто этот человек?
– Не помню, – ответил он. – Хоть убей, не помню.
Она лежала в кровати рядом с ним в светлом летнем платье, которое купила сразу после того, как они познакомились, и он ощутил исходящий от нее далекий аромат. Запах солнца, цветов и мягкого песка на пляже в Нёйтхоульсвике. Он повернул голову и стал смотреть, как она лежит рядом с ним – молодая и красивая, как всегда в его снах.
– Его имя мне где-то встречалось, – сказал он. – Я уверен. Просто не помню… Я же ничего не записываю.
Он увидел, что она улыбнулась, потянулся к ней, желая погладить ее губы, прижать ее к себе. Страстно желая еще хоть разочек прикоснуться к ней.
– Прости меня, – шептал он. – Прости…
Конрауд открыл глаза – и его снова встретила серая действительность. Он лежал один в холодной постели, положив руку на одеяло – и понял, что пытался прикоснуться к грезе, которая никогда не сбудется.
На следующий день Конрауд сидел с близнецами. Была суббота, и он смотрел с ними футбол. Вечером он повел их в закусочную поесть гамбургеров, а потом отвез домой. Хугоу хотел непременно угостить его ужином, но он сказал, что лучше поедет домой. Через некоторое время в гости заглянула Бета, и вид у нее был весьма пришибленный.
– Что тебя беспокоит? – поинтересовался Конрауд.
– Ах, ничего, – ответила Бета.
– А все-таки что?
– Мне папа снился, – ответила она.
– Да ну?
– Не люблю, когда он мне снится, – сказала Бета. – Не к добру это.
– И в этот раз тоже?
– Да, мне плохой сон приснился, – продолжала Бета. – В нем был ты. Вы с папой вдвоем. Ты чем-нибудь опасным занимаешься?