– Нарушение зонирования, – сказал он. – Напишу в жилищный комитет.
Кливленд включила телевизор.
Она лежала в постели с открытыми глазами и прислушивалась, а муж дышал рядом. Выход был только один: отвезти курицу в местное управление защиты прав животных. В конце концов, сестра фермера Грина как раз там работает. Так что это практически то же самое, что вернуть курицу хозяевам. Она встала и пошла в гараж. Курица пролила воду на пол и сидела, нахохлившись, под велосипедами. Кливленд опустилась на четвереньки, выудила ее оттуда, посадила в картонную коробку и повезла в офис управления, расположенный в тихом центре. Кливленд имела дело с защитниками прав животных только однажды – на ежегодном празднике День на ферме, когда несколько тинейджеров в рваных джинсах и футболках с воззваниями раздавали всем истеричные листовки. Составленные так невнятно, что речь в них могла идти о чем угодно, от разрушенной церкви и умирающей аптеки до поддержки провального политического кандидата. Она достала коробку из машины и подтолкнула к их двери.
Потом отправилась домой и написала защитникам животных анонимное сообщение. Приветствую. Вас ждет подарок.
На экране вспыхнул ответ.
Кто же это стал нашей феей-крестной?
Она написала:
Выгляни на крыльцо, дорогая Золушка.
Надеюсь, там не что-нибудь такое, из-за чего нам придется вызвать полицию.
Кливленд захлопнула ноутбук.
Они что, правда могут вызвать полицию из-за курицы?
Она поспала не больше часа, встала до будильника, муж еще не просыпался. Поехала на работу, спряталась в кабинете и работала над систематизацией данных. Слышно было, как один за другим появляются коллеги, заходят в комнату отдыха и выходят, здороваются друг с другом. Наконец она все-таки проверила, больше терпеть не было сил. И – да, защитники животных прислали новое сообщение.
Мы видим твой IP-адрес.
Они смогут узнать, кто она?
Раздался стук, и дверь распахнулась.
– Оливия, – выдохнула Кливленд.
Девчонка была одета во что-то вроде кофты с капюшоном, на голове – узлы из волос.
– Умерла, – отозвалась она. – Внезапно. ДТП.
Дочь.
Оливия нарочно перестала общаться? Кливленд все эти годы ломала себе голову. Она была странным ребенком, что правда, то правда, но ведь до нее Оливии ни о ком не доводилось заботиться. Она представляла себе, как Оливия приезжает в Нью-Йорк, запрокинув голову, смотрит на небоскребы, держит ладонь на животе и думает о Кливленд, своем подопечном ребенке, единственном доказательстве того, что она уж как-нибудь с этим справится.
С другой стороны, у Оливии тогда забот хватало. Одна, в огромном городе, в восемнадцать лет, без денег, умная, но без дипломов и аттестатов, и к тому же вот-вот появится малыш. Наверняка у нее не было времени читать, а уж тем более отвечать на многочисленные имейлы, которые отправила ей Кливленд. Кливленд писала, и писала, и писала, и наконец перестала. С чего она решила, что в сердце бебиситтера для нее навсегда останется место? Она ведь была для Оливии работой, а не сестрой, не племянницей и не подругой.
Как-то зимой позвонил отец ребенка. Оливия тогда уже полгода как умерла. Сказал, что дочь живет у него. И что ей надо немного помочь.
Кливленд переполошилась, боялась все испортить, поэтому пока отложила, ждала нужного момента, ничего не делала.
Она ухватилась за край стола.
– Пять лет назад, – сказала девчонка. – Почти шесть.
Кливленд была так ошарашена, что не могла сосредоточиться.
– Меня проинформировали о ее смерти, но встреча вам назначена на следующей неделе.
– Я поменяла дату.
– Я не получила подтверждения о том, что вы окончили курс подготовки.
Девчонка сердито нахмурилась. Она напоминала не то выпускника детдома, не то подростка, который только что вышел из колонии для несовершеннолетних. Но в то же время была так сильно похожа на мать.
– Ну, я его окончила. В прошлый четверг, – сказала она. – Об этом вас не проинформировали?
Кливленд с ней что, спорит? Надо взять себя в руки.
– Начнем завтра.
– Так вы меня берете?
– Приветственный набор для новых сотрудников получите на стойке администратора.
Девчонка вышла, поскрипывая кроссовками (Оливия играет в звездолет в бывшем амбаре, Оливия стряхивает листья и веточки с ее одежды…). Сердце Кливленд бешено колотилось. Она совсем не так хотела начать. Развернула кресло и подкатилась обратно к компьютеру. Еще одно сообщение от защитников.
Она понимала, что не надо его читать, но все же прочла.