– Обычно мне не нужен свет, – тихо сказал Карамазов и беззвучно, точно привидение, завернул за угол. Единственный живой среди мертвецов ни капли не удивился нашему появлению. Тихо и чрезвычайно обходительно он отворил дверь на лестничной площадке. За ней оказалась комната с вырубленными наружу окнами. В стене был камин. Интересно, как они решили проблему вытяжки? Простая мебель, целая гора книг и связки записей. Мне показалось, что вся обстановка напоминает монастырскую келью, даже на стенах остались светлые пятна, как будто от снятых икон. В нишах-полках поблескивали голубизной прожилки лазурита. Половину комнаты занимал стол с шестью стульями.
– Может, тут и в самом деле когда-то была келья. Царство пресвитера Иоанна – оплот христианской веры, – молвил Карамазов, хранивший все это время молчание, и жестом пригласил нас сесть.
– Ватсон. Джон Ватсон.
– Алексей Карамазов.
Мы посмотрели друг другу в глаза. Его кристальный взгляд проник мне в самую душу. В нем не горело фанатическое пламя. Щеки впали, но он не выглядел сильно изможденным. Меня встретил тихий, сдержанный взгляд ученого монаха.
– Я рад, что вы успели, – прошелестел Карамазов, ни к кому конкретно не обращаясь, и тут раздался громоподобный стук в дверь.
– Прошу, – пригласил Алексей, и на пороге появился мертвец. Неуклюже занял один из свободных стульев – по-видимому, свое обычное место. Нас он не замечал, просто смотрел в окно. Тусклые лучи зимнего солнца падали на его бледное, без единой кровинки лицо. Я отметил, что он тоже мертвец нового типа.
– Это мой брат, Дмитрий Карамазов.
Я метнул взгляд на Красоткина. Кто там меня заверял, что Дмитрий жив? Но тот и бровью не повел, только сказал:
– Очень рад застать вас в добром здравии.
– Взаимно, – слишком уж спокойно улыбнулся Алексей. – Раз вы здесь, значит, Третье отделение все же решилось.
– Федоров тоже считает, что это чересчур. Он с самого начала был против. И все время взывает к разуму…
– Ну довольно, – оборвал Алексей эту тему с важностью профессора, разговаривающего со своим студентом, и на его лице вновь появилась улыбка.
Я неожиданно понял, что все вопросы, которые я так хотел задать этому человеку, тают. Возникло ощущение, будто меня всего лишь пригласили принять участие в разыгрывающейся сцене. И я как бы со стороны услышал собственный голос:
– Вы говорите про Мертвое царство?
– Да, – закрыл глаза Алексей. Он сделал жест, призывая меня продолжить мысль. Но я не знал, как задать свои вопросы так, чтобы они не прозвучали по-идиотски.
– Британская империя чрезвычайно обеспокоена сложившейся ситуацией. Позвольте спросить, в чем ваша цель?
– В том, чтобы поговорить с вами.
– Почему же тогда не связались с дипломатами, как полагается?
– Ах, если бы это было возможно… Но мой рассказ непрост. Рассказать словами мало. Мне нужно правильное время, правильное место и правильный слушатель. Благодарю, что нашли в себе силы посетить мою скромную обитель. Что ж, откуда мне начать?..
– Это вы омертвили Дмитрия?
– Омертвил… – эхом отозвался Алексей, глядя брату в лицо. – Я дезертировал и увел за собой мертвецов новой модели. Это была часть моего замысла. Но еще я избавился, насколько хватило моей власти, от большей части технической документации… А вы? – обратился он к Красоткину. Тот кивнул:
– Учитель устроил, чтобы к московским «Записям» приняли все необходимые меры. Таким образом, на государственном уровне вопрос временно решен. На переговорах с адептами Звездной Мудрости у нас пока остались рычаги. Экспансионистов очень сложно остановить. Они чересчур внушаемы. Но мы нашли предателя. Вы были правы…
Алексей взмахнул пальцем, и Красоткин, вспомнив, что мы тоже здесь, умолк.
Однако Алексей с тихим нетерпением ждал, что же еще скажет его юный друг.
– Судя по всему, копию передали японскому правительству. Мы слишком расслабились, не принимая всерьез их совсем молодое государство. Скорее всего, это дело рук посла по фамилии Эномото.
– Тут уж мы бессильны, – спокойно кивнул Алексей и задумчиво обернулся ко мне. – Я пока не могу ответить на ваш вопрос.
А, так он помнит, как я, рассердившись, что нас совершенно вычеркнули из непонятного разговора, спросил про мертвеца Дмитрия.
Загадочно улыбнувшись, Алексей добавил:
– Завтра я вам все подробно объясню.
– Терпеть не могу скучную болтовню. Пойдемте уже! – вклинился Барнаби, который давно заскучал. Красоткин бросил на него взгляд, полный укоризны, но Алексей жестом осадил его.
– Да, разговор и в самом деле непростой. Даже ума не приложу, откуда следует начинать. Возможно, от сотворения мира или Адама. Но пожалуй, правильнее всего будет начать с Того Самого.