В Великобритании я бы действовал совсем иначе. Совершенно очевидно, что операция провалена и стоит начать все сначала, но при текущих обстоятельствах в нашем распоряжении не так много средств. Мы в любом случае будем привлекать внимание, как рыбешка, выброшенная на берег, и остается нам то же, что и рыбе: отчаянно биться.
– Что ж, примем приглашение…
Барнаби не стал дожидаться, когда я договорю, и широким шагом пошел вглубь коридора. Мертвецы обратили к нему свои расфокусированные взгляды.
Ямадзава обнажил саблю.
Я оставил Ямадзаву прикрывать тыл, а сам вместе с Пятницей устремился за Барнаби. Путеводными крошками нам служили мертвецы, которые попались тому по дороге и теперь лежали плашмя на нашем пути. Из-за приоткрытых дверей то и дело я видел трупы живых людей. Похоже, всех их зарубили при попытке бегства, а внутри произошла настоящая бойня. Прямо как в прихожей.
В «Осато Кемистри» остались только ходячие мертвецы и мертвые живые. Я догадался, что наши предшественники имели право командовать охраной. Корпорация, может, и прознала о нашем приходе, и решила замести следы, но это по любым меркам слишком радикально. Если местных мертвецов выкупили после войны из армии, то коды доступа для приказов могли и не менять. В общем, перед нами сюда, скорее всего, пришли государственные военные.
Не похоже, чтобы Барнаби колебался, куда идти. Впрочем, здание «Осато» – хотя и огромная, но все же обычная кирпичная фабрика, блуждать тут негде. Обыскивать ее не так интересно, но, с другой стороны, мало кто делает из этажей сеть запутанных коридоров, как в «Юниверсал Экспортс», а в исследовательских лабораториях потайные двери и секретные подвалы никому не нужны. Только лишняя головная боль сотрудникам, а в тот миг, когда про тайный институт узнают потенциальные нежеланные гости, заведение все равно перестает быть таким уж тайным. Мы, в конце концов, живем в эпоху, когда можно прислать в здание нескольких мертвых подрывников и уничтожить его вместе со всеми лабиринтами. А чтобы построить секретное учреждение, скажем, в горах, сперва нужно свезти туда строительные материалы, да и инфраструктуру для сотрудников придется поддерживать. Секретность – это удивительно дорогое удовольствие. Молодое государство не может себе позволить такие тайные лаборатории.
Из коридора я видел в залах безыскусное экспериментальное оборудование. Такое же простое, как в Лондонском университете. Кто-то скажет о «принципе практичности», но полагаю, что на самом деле все дело в стесненном бюджете. Судьба новых игроков на мировой арене – довольствоваться тем барахлом, что им продадут. Даже я не смогу попрекнуть Барнаби, что он прошел дальше, не взглянув на лабораторию.
Ямадзава нагнал меня.
– Гляжу, вы не блуждаете, – недоуменно и почти восхищенно заметил он.
Я кивнул:
– Умом Барнаби не блещет, но интуиция никогда его не подводит.
– Прекрасное качество для военного, – то ли с иронией, то ли серьезно ответил Ямадзава. – Особенно когда речь идет о жизни и смерти.
Люди – не более чем обертка для звериного тела. Как кора головного мозга оборачивает собою более древние его части. Современная наука сходится во мнении, что душа обитает в неокортексе. Разумеется, человеческому существу мало одной оболочки, и порой мы, как сейчас Барнаби, опираемся на нашу звериную натуру. Торжество неокортекса еще только впереди.
С лестницы донеслось несколько гулких ударов и возглас: «Не открывается». Мы с Ямадзавой переглянулись, дождались Пятницу и устремились наверх. Впереди показался Барнаби, он уперся руками в металлическую дверь. Ну да, хочешь остановить нежеланных гостей – не строй лабиринт, а ставь надежный замок. Это как выпустить на врага толпу мертвецов: не требует никакого ума, но сталкивает неприятеля с непреодолимой материальной реальностью. Перед грубой мощью материи не действуют никакие изыски.
– Надо найти ключ, – заметил я и осознал, что даже не проверял карманы у мертвецов по дороге. Впрочем, быстро сообразил, что едва ли им доверили ключи, и успокоился. Возможно, стоило поискать ключи в комнате охраны, но, с другой стороны, кто будет хранить там ключ от столь важного помещения? Заключив, что, пожалуй, наша команда не слишком подходит для тщательных поисков, я вздохнул.