Гипотезу о том, что мертвецы выходят из строя по таймеру, установленному через бреши в системе безопасности некрограмм, разработал «Пинкертон». А Грант рассчитал, скольких мертвецов хватит, чтобы сдержать нападение взбунтовавшихся двадцати. План заключался в том, чтобы отловить нескольких из этих франкенов, привести к чайному домику на острове, а там посмотреть, отреагируют ли они на Гранта или на императора. После этого их предполагалось спокойно устранить.
Я бежал, отмахиваясь от летящих в лицо веток. Как хорошо, что я оставил Пятницу с Адали в Энрёкане! Они запрутся, затаятся, и мертвецы к ним не полезут.
«Я не знаю, что произойдет, поэтому, пожалуйста, берегите себя», – с тревогой предупредила она меня перед выходом. Она отговаривала меня лезть в самое пекло, едва оправившись от болезни, но я настоял на своем. Встал перед ней на колено, поцеловал отполированную до блеска черную туфельку и ушел прочь. И вот теперь сбывались худшие из моих опасений.
Будем считать, что в настоящий момент все или почти все мертвецы вокруг Энрёкана, включая пинкертоновских, впали в неистовство. Значит, остается только зыбкая надежда, что живые справятся своими силами. Я перешел на шаг, чтобы не так шуметь, и держал курс к острову. Мертвецы, которых я видел в просветах между деревьев, по крайней мере стояли смирно. Уверен, сюда звуки выстрелов тоже долетели, но пока франкены сохраняли позиции согласно приказу. Соблюдая величайшую осторожность, я пробирался к дорожке, ведущей вдоль пруда.
Практически у цели над насыпью вдруг показалась голова мертвеца. То ли услышав шаги, то ли еще как-то догадавшись о моем приближении, он медленно развернулся. Я назвал пароль. На сей раз он, как полагается, вернул стражника в прежнее положение.
У меня отлегло от сердца, и я, срывая каблуками траву со склона, съехал на дорожку. А вот и берег пруда. Пригнувшись, я пробежал дальше под сенью деревьев, сквозь которые било яркое солнце, и передо мной постепенно открывался вид на весь водоем. Когда он показался целиком, я оглянулся. Голова мертвеца, оставленного позади, замоталась. Я поспешно отвернулся.
И увидел сразу нескольких мертвых солдат, которых трясло. Все – на этом берегу. Гвардейцы и пинкертоновцы беспокойно оглядывались по сторонам, напряжение росло, я видел, что многие из них активно машут руками.
И тут с другого берега донесся выстрел. Я на мгновение зажмурился. Тот хаос, что уже бушует вокруг Энрёкана, скоро доберется и сюда. Гвардейцы отточенно выстроились в стройные колонны на мостах. Я решил, что тут разберутся без меня, а сам побежал вокруг пруда. Без каких-либо надежд: если мои опасения верны, то мне больше ничего не остается, кроме как следить за ситуацией. Я выискивал гигантскую тушу Барнаби, но, как мы и договаривались, он на глаза не показывался. Ему сейчас надо было находиться не здесь, или все пойдет прахом, так что оно и к лучшему, что я его не видел. Мертвецы вдоль тропинки то и дело начинали тихонько трясти головами. Когда вдалеке раздавались выстрелы гвардейцев, дрожь исчезала. Активировались боевые инстинкты, чудовища поднимали беззвучный вой.
Оказавшись лицом к лицу с тем, что загородил мне дорогу, я поднял было с земли палку, но вовремя сообразил, что толку не будет, и сразу же отбросил. Думал ведь одолжить у кого-нибудь японскую саблю, но решил, что только отрублю себе пальцы, поэтому отказался от этой идеи, а теперь жалел. Мертвец повернулся за веткой, которую я отбросил, и уставился на круги, расходящиеся по воде. Медленно повернулся обратно и посмотрел на меня как на какой-то ребус. Затем выставил руки перед собой, и я понял, что он опознал меня как врага. Остановился. Теперь уже одним паролем не отделаешься.
Пятясь, я оглянулся и понял, что за мной находится еще один мертвец, который на меня оценивающе смотрел. По левую руку – пруд, по правую – насыпь, достаточно высокая, так что с разбегу я на нее явно не заберусь. Я снова вытащил «Уэбли» и спустил курок. От кинетической энергии удара голова мертвеца опрокинулась назад. Я бросился на него, ударил в грудь что есть сил, и под моим напором он свалился, пытаясь ухватить меня за брюки. А мне не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы знать: внимание всех франкенштейнов вокруг теперь приковано ко мне.
Я увернулся от солдата, который, перевалившись через насыпь, скатился вниз. От этого распластавшегося тела я и понесся прочь, сверкая пятками и выкинув из головы мысли об обороне. Тропинка вывела меня к аккуратно постриженному газону. Удрать от передвигающихся своей характерной походкой мертвецов не так сложно, но только до тех пор, пока тебе хватает на это дыхания. Подманив их, я резко остановился и зигзагом бросился в другую сторону. Главное отличие от регби – игра закончится после того, как меня схватит хоть один противник.