Директор отеля показал ему план гостиницы. Из комнаты Кессельбаха не было другого выхода, как только в переднюю. В комнате же секретаря была дверь, которая вела в апартаменты, предназначенные для госпожи Кессельбах…
– Осмотрим эти комнаты, – сказал Ленорман.
Формери не удержался, пожал плечами и проворчал:
– Что же там смотреть, ведь дверь была заперта на ключ, замок и задвижку, и окно тоже.
– Все-таки надо осмотреть, – повторил Ленорман.
Его провели в первую из пяти комнат, приготовленных для госпожи Кессельбах. Потом по его просьбе отперли следующие комнаты. Двери из одной комнаты в другую были заперты на задвижку с двух сторон. Он спросил:
– Ни одна из этих комнат не занята?
– Нет.
– Где находится ключ?
– Всегда в конторе.
– И никто сюда не мог войти?
– Никто, кроме лакея, которому было поручено проветривать комнаты и вытирать пыль.
– Позовите его.
Слуга по имени Густав Бедо сказал, что накануне, как и всегда, он вечером запер окна в этих пяти комнатах.
– В котором часу?
– В шесть.
– И вы ничего не заметили?
– Нет, ничего.
– А сегодня утром?
– Сегодня утром я открыл окна в восемь часов.
– И вы ничего не нашли?
– Нет, ничего… Да! Впрочем…
Видимо, он колебался, его забросали вопросами, и он сознался:
– Я поднял около камина в номере четыреста двадцать портсигар… который я собирался сегодня вечером отнести в контору.
– Он с вами?
– Он у меня в комнате. Портсигар темной стали: с одной стороны – отделение для табака и папиросной бумаги, с другой – для спичек. На портсигаре золотые инициалы: Л. и М.
– Что вы говорите?
Это сказал Чепман, выступивший вперед. Лицо его выражало крайнюю степень удивления. Он переспросил слугу:
– Вы говорите, портсигар темной стали?
– Да.
– С тремя отделениями для табака, спичек и бумаги… и в нем русский табак… волокнистый, светлый… Не так ли?
– Да.
– Принесите его сейчас же. Мне надо посмотреть на него… Я хочу проверить себя.
Ленорман сделал знак рукой, и Густав Бедо пошел за портсигаром. Начальник сыскной полиции сел в кресло и своим острым, живым взглядом осматривал ковер, мебель, портьеры, потом он спросил:
– Мы находимся сейчас в номере четыреста двадцать?
– Да.
Следователь попробовал поднять его на смех.
– Хотелось бы мне знать, – сказал он, – какая связь между этой пустой случайностью и драмой. Пять запертых комнат отделяют нас от того места, где убит Кессельбах.
Ленорман даже не удостоил его ответом. Прошло уже достаточно времени, а Густав Бедо не возвращался.
– Где его комната, господин директор? – спросил начальник сыскной полиции.
– На шестом этаже, выходит на улицу Жюдэ. Это как раз над нами. Странно, что он до сих пор не возвратился…
– Не будете ли вы любезны послать кого-нибудь?
Директор отправился сам вместе с Чепманом. Через минуту бледный, с искаженным лицом, он вбежал один.
– Он мертв!
– Убит?
– Да.
– Ого! Однако они не шутят! – воскликнул Ленорман. – Живо, бегом, Гурель, запереть все входные двери отеля. Следи за ними… А вы, господин директор, проведите нас в комнату Густава Бедо.
Директор вышел. Все направились за ним. Выходя из комнаты, начальник сыскной полиции нагнулся и поднял маленький кружочек бумажки, который он заметил еще раньше. Это была этикетка с голубой каймой. На ней написано число «813». На всякий случай он поднял ее, положил в портфель и догнал остальных.
Узкая небольшая рана в области шеи.
Доктор после осмотра заявил:
– Такая же рана, как у Кессельбаха.
– Да, – подтвердил Ленорман, – без сомнения, это та же рука, которая убила миллионера, и то же оружие.
По положению трупа нетрудно было догадаться, что Густава Бедо настигли в тот момент, когда он искал под матрацем портсигар. Его рука так и осталась засунутой между матрацем и волосяным тюфяком, но портсигара там не было.
– Должно быть, эта вещь была очень серьезной уликой, – робко заметил Формери, не смея решительно высказать своего мнения.
– А, черт! – выругался Ленорман.
– Но ведь мы знаем инициалы: Л. и М. И потом, Чепману тоже кое-что известно, и мы легко доберемся до преступника.
При этих словах Ленорман вздрогнул и почти закричал:
– Чепман! Где же Чепман?
Стали искать в коридорах, между столпившимися там людьми. Чепмана не было.
– Чепман был вместе со мною, – сказал директор.
– Да-да, я знаю, но он ведь не вернулся с вами!
– Нет, я оставил его здесь, около трупа.
– Здесь? Оставили одного?! И здесь никого не было? Вы никого не видали?