– Правда, но мы еще его не задержали, – сказал Ленорман.
– Погодите, всему свое время. Итак, господин Чепман, этот Марко ушел после Гуреля?
– Да.
– Ну а после этого вы ничего не слыхали?
– Так, время от времени… неясный шум… дверь была плотно закрыта.
– Какого рода шум?
– Голоса. Потом субъект…
– Называйте его настоящим именем: Арсен Люпен.
– Потом Арсен Люпен звонил по телефону.
– Очень хорошо. Мы наведем справки.
– А потом вы слышали, конечно, как он ушел?
– Да. Он посмотрел сначала, крепко ли мы связаны, и через четверть часа после этого ушел, заперев за собою входную дверь.
– Значит, после того, как он совершил преступление… Великолепно… Великолепно… Начинает понемногу проясняться… А еще что вы можете сказать?
– Потом мы больше ничего не слышали, наступила ночь, я уснул… Эдуард тоже, и только сегодня утром…
– Да, я знаю. Нам остается только определить мотив преступления. Но раз тут замешан Арсен Люпен, причина преступления ясна. Господин Ленорман, вы нигде не обнаружили следов взлома?
– Нет, нигде.
– Значит, кража была совершена из карманов убитого. Нашли его бумажник?
– Я его оставил в кармане пиджака, – сказал Гурель.
Все перешли в гостиную, где следователь убедился, что в бумажнике были только визитные карточки и бумаги, удостоверяющие личность Кессельбаха.
– Странно. Господин Чепман, вы не можете сказать, были ли у Кессельбаха деньги?
– Да, накануне убийства, то есть третьего дня, в понедельник, мы были в «Лионском кредите», где Кессельбах снял сейф…
– Сейф в «Лионском кредите»? Необходимо будет посмотреть.
– И Кессельбах открыл там текущий счет, с которого и взял шесть тысяч франков банковыми билетами.
– Великолепно. Теперь все ясно.
– Но есть еще один вопрос, господин судебный следователь, – продолжал Чепман, – покойный Кессельбах очень беспокоился в последнее время, и я вам скажу почему… у него был проект, которому он придавал огромное значение. Так вот, Кессельбах в связи с этим проектом, казалось, очень дорожил двумя вещами: ящиком из черного дерева, который он положил на хранение в «Лионский кредит», и черным сафьяновым конвертом, в котором у него были некоторые бумаги.
– А где же этот конверт?
– До прихода Люпена он при мне положил его в этот саквояж.
Формери взял саквояж и осмотрел его содержимое – конверта не было. Он весело потер руки и сказал:
– Ну, теперь все ясно. Мы знаем виновного, знаем, как он совершил убийство, и знаем, наконец, мотив преступления. Дело не протянется долго. Вы во всем согласны с нами, Ленорман?
– Ни в чем.
Все с удивлением посмотрели на Ленормана. Во время допроса приехал полицейский комиссар, и за ним, несмотря на стражу у дверей, пробрались репортеры различных газет и служащие гостиницы. Все они толпились в передней.
Несмотря на то что суровость Ленормана была известна всем и иногда доходила до грубости, за что ему случалось уже получать замечания от начальства, ответ был настолько неожиданным, что совершенно сбил с толку следователя и поставил его в тупик.
– Да ведь как же, – начал он, – нет ничего проще: Люпен – вор…
– Для чего он совершил убийство?
– Чтобы обокрасть.
– Виноват. Согласно показанию свидетелей, кража была совершена раньше убийства. Кессельбах был сначала связан, потом уже его обобрали. Для чего же было Люпену, который до сих пор не прибегал к убийствам, убивать связанного и, следовательно, безоружного человека?
Судебный следователь в раздумье поглаживал свои белокурые баки – это был его привычный жест, когда он не знал, что ответить. Минуту спустя он сказал медленно:
– На это можно найти много различных ответов.
– Каких, например?
– Это зависит от целого ряда обстоятельств и причин, нам еще пока не известных. Так, значит, мы с вами расходимся в определении мотива преступления? В остальном же мы, конечно, согласны.
– Нет.
На этот раз ответ был до такой степени резок, невежлив и даже груб, что следователь растерялся, не осмеливался возразить и стоял в смущении перед таким странным сотрудником. Наконец он пробормотал:
– Конечно, у всякого своя система.
– Но мне было бы интересно познакомиться с вашей.
– У меня ее нет.
Начальник сыскного отделения встал и сделал несколько шагов, опираясь на палку. Вокруг него воцарилось молчание. После продолжительного молчания он сказал:
– Я хотел бы осмотреть комнаты, прилегающие к этому номеру.