Ах вот так?
Не выпускают из города? Сиди на месте и дожидайся смерти?
Татьяну, по природе мирную и законопослушную, охватила холодная ярость. Не выехать из города? Чушь какая! Мы уйдем пешком, кто нас удержит. Не может быть оцеплен весь город и не может контролироваться каждый ничтожный населенный пункт. Будут проверки на дорогах? Мы просто пойдем лесом. Главное, выбраться из города, там разберемся.
Татьяна не вернулась на работу, где предупредила, что задержится, возвращаясь с перерыва на обед. Ею вдруг овладело лихоpадочное, почти праздничное оживление. Сырая теплая погода, виновница ужесточения режима, уже не раздражала, а радовала, как долгожданное время возрождения жизни. Стало даже весело, как будто она заразилась от Сережки легкомыслием. А если правда заразилась, и не только легкомыслием? Ведь сколько бы ни валили на комаров, никто толком не знает, как он передается. Она поразмыслила минутку и с удивлением отметила, что ей не страшно. Страшно только, если это выявят. Скрыться — и никаких больше анализов. Дожидаясь трамвая, она уже разрабатывала план действий. Надо купить продуктов и еще, что там еще нужно? Палатку? Сергей знает в точности, он бывалый турист. В отличие от нее, хм. Но Сережка будет в восторге. Хорошо, что уже не зима. Если достать пуховые спальники, они смогут даже поселиться в лесу. А вдруг снаряжение уже тоже не продают? Черт с ними, обойдемся, что-нибудь придумаем. Главное — взять все деньги и выбраться из города.
Этой легкой беззаботности ей хватило до самого дома, на всю длинную дорогу — от долгого ожидания трамвая и до последних пяти кварталов, которые теперь приходилось проходить пешком.
Сережа, вымыв посуду и поиграв часик, не знал, чем заняться. Привычно потянуло на улицу. Он подошел к окну — во дворе пусто, все по домам сидят. Ладно, будем и мы сидеть. Обидно все же, что он сел Татьяне на шею. А вчера и вовсе заигрался, как малыш, даже еду не приготовил, а Татьяна в своей конторе пашет весь день. И вкусненького хочется. Сергей пошел на кухню и обнаружил, что продуктов там кот наплакал. Всего неделю назад он так удачно всего накупил в магазине, который собрались закрывать, и снова в холодильнике пусто. Это сколько же человек ест, подумать страшно. Пройтись бы до супермаркета — его-то пока точно не закрыли. Подумаешь, постановление, когда у нас что-то сразу делалось? Вчера все гуляли, что изменилось-то за несколько часов?
На лестнице встретился Валерка.
— Серый, привет. Ты что, гулять? А мне отец наговорил… Сказал, придет с работы, в школу проводит. Слышал, будут больных вылавливать? Я думал, каникулы продлят. А ты что, тоже во вторую?
— Естественно, — буркнул Сергей, лихорадочно соображая, отчего не учились на прошлой неделе? Ах да, каникулы же. Кончились, стало быть.
— А в какой ты школе? — не отставал Валерка и посмотрел, кажется, с подозрением.
— В сто четвертой. А ты-то куда?
— Никуда. Слышу, твоя дверь хлопнула, скучища. А ты?
— В магазин.
Сергей независимо улыбнулся, прошел мимо, выскочил на улицу. И порадовался, что до магазина идти не близко, хотя пл года была серая, почти мокрая. Зато как тепло! Начало апреля. Я а теплынь. И славно пахнет проснувшейся землей. Он представил, как весенний ветер пополам с железнодорожными запахами влетает в окно вагона, как плещет минералка в стакане в такт ритму пути. Вдруг они правда завтра уедут? Снова набежала каникулярная легкость, когда время принадлежит тебе и день впереди, все угрызения совести забылись, будто их не было. Он же в самом деле не виноват. Сейчас он купит продуктов вернется домой, почитает. Сергей от души пнул банку из под пива, целясь в щит с милым изображением исполинского комарика (не попал). Остановился поглазеть у киоска. И почувствовал большую руку на плече.
— Мальчик, ты почему один? Где ты живешь?
Кровь на секунду ударила в голову, заложила уши ватным звоном. Его держал за рукав немолодой уже дядька. Одежда обычная, ни формы, ни белого халата.
— Что вам нужно?
— Нельзя одному гулять. Пойдем…
Вырваться и бегом… Сергей резко присел, но держали его умело. Резануло ощущение беспомощности. Забыл уже. каково это, когда ты маленький? Злость разогнала остатки оцепенения, но руки, державшие его, были в несколько раз сильнее. Не вы рваться, даже толком не дотянуться до физиономии. Он со всей силы пнул врага в коленку, рванулся в сторону. Вырвешься из такой лапы, как же… Сергей снова дернулся, уходя от удара по лицу, но безжалостную руку перехватила другая. А его держали все так же цепко.