— Откуда ты знаешь, что это просто детишки? Как же, помню твой критерий: если орет «полундра» или «оборзели», то наш ровесник. А если «фиолетово» и не знает про дедушку Ленина, нормальный ребенок. Ага, и еще читать не умеет. А сам-то ты как орешь? А если у него поворотный возраст двадцать пять? Или если он просто молчит?
Анатолий повернулся, чтобы взглянуть на детей. Маленький мальчик смотрел на него с наивной смесью доверчивости и страха. Девочка не смотрела ни на кого, размазывала слезы грязным рукавом куртки. Мальчик, которого взяли последним, сидел. вытянув ноги и привалившись к стенке, полуопустив веки. Почувствовав взгляд из-за прозрачной перегородки, он слегка повернул голову и встретился с Анатолием глазами.
Они как раз остановились у перекрестка. Анатолий вдруг подскочил, распахивая дверь во временную камеру, затем дверцу на улицу. Он обхватил оцепеневшего Павла и заорал детям:
— Не спите!
И мальчик метнулся к выходу.
— Шустрый парнишка, — говорил Павел. — Побегали. А ты бы хоть соображал. Как они отсюда стали бы домой добираться?
— Идиот, — буркнул Толя. Скованный слишком тесной для него, рассчитанной на подростка смирительной рубашкой из специального снаряжения, он был вдобавок пристегнут к креслу ремнем.
— Вколи ты ему тоже успокоительное, — посоветовал шофер.
— Не надо, — попросил Павел. — Сам же знаешь, у него брат недавно… Подъедем к территории, Толь, я тебя развяжу, только ты… смотри… А?
— Зачем? — жестко сказал водитель. — Раз психоз, уберут с этой работы, как он и хотел.
— А чего вы, собственно, хотите?
И это после того, как она два дня ходила по инстанциям, чтобы добраться до управления профилактики распространения? Мило. После двух дней встречного недоумения, унижений, всевозможных угроз за укрывание больного, лишнего, не в срок, обследования на вирус — все тот же вопрос.
Тетка была толстая, с допотопной, как монумент давно ушедших времен, прической, и кабинет тоже был монументальный, без модной офисной мебели. Солнце выжигало светлые пятна на полированной поверхности письменных столов.
— Я пришла, чтобы выяснить, куда увезли моего мужа, — холодно сдерживаясь, ответила Таня.
— Мужа или сожителя? — спросила чиновница, листая Татьянин паспорт.
— Сожителя, — Татьяна с ненавистью посмотрела в густо подмазанные глаза.
— А зачем это вам?
— Я бы хотела быть с ним. Работать в приюте. Я ведь фармацевт по образованию, медицинский работник, только по здоровью была демобилизована. Могу быть санитаркой, нянечкой, кем угодно. Или пройду курс медсестер, если надо.
— Какие приюты, девушка, вы что? Да настоящих детей девать некуда. Знаете, сколько сейчас сирот? А этих… Вы не знали? Конечно, это не афишируется, из гуманных соображений. Но все равно скоро будет всем известно…
— Я не знала, — полушепотом сказала Татьяна. Перед глазами все кружилось. Она переглотнула и сказала:
— Но мой племянник… он же в санатории… или это…
— Ваш племянник еще взрослый? Да, санатории для взрослых существуют. Это не обман. Пока человек может заработать на себя, пока его не надо содержать и обслуживать. Хотя уже было предложение закрыть заразники. А декрет об эвтаназии для достигших детского уровня принят два месяца назад. Да вы сядьте, — велела она Татьяне, которую охватила полуобморочная слабость. — Сядьте. Информация не из легких. Но вы же понимаете, что для вашего мужа все так и так бы скоро кончилось. А вот вы бы еще намучились. Их не мучают долго, все стараются сделать сразу, в день задержания. И не предупреждают, когда делают укол, говорят, что это анализ. Разве что в последний момент догадается. И никакой боли. Не думайте, что он страдал. Просто уснул. Ну, вы же знаете, как это происходит?
Татьяна не знала, но представляла, как: безжизненно-стерильная палата, куда приводят мальчика, кушетка под белой клеенкой, фальшиво-добрая медсестра с уклончивыми глазами. Каталки в коридоре. «Приляг. Не бойся, маленький, дай руку». Вечернее солнце в окне. Свет. Головокружение…
Перед глазами плясал горячий луч почти летнего солнца.
МАЙК ГЕЛПРИН
Динозавр динозавром
Рассказ
Мой дядя, достопочтенный дракон Клавдиус, огнедышащий, одноглавый, чешуйчатый, издох аккурат на Масленицу. Мы в ПИДРАК’е об этом уже на следующее утро узнали — у драконов с распространением информации полный ажур. Ах, да, ПИДРАК— это где мы живём. Питомник Драконий, если кто не понял по слабоумию.